Шостакович. Маршал советской музыки - Леонид Валентинович Максименков

В Ленинграде Штейнберг записывает в дневнике: «1 июля. Днем заседание в Смольном – зря. Угаров (секр[етарь] горкома партии) сообщил нам, что надо организовать Союз композиторов и что надо торопиться. На это мы возразили, что уже поздно – все разъехались и дело надо отложить до сентября. Выбрали предварительную оргкомиссию: Асафьев, Шостакович, Гладковский, Юдин, Иохельсон»[91]. 26 августа на заседании секретариата Ленинградского обкома ВКП(б) принято постановление «О театрально-художественном обслуживании области». Проект предложений в основном утвердили, отметив при этом, что «идейно-политический уровень всей этой работы крайне низок». Решено передать Ленинградскому областному управлению театров кинотеатр «Баррикада» (где когда-то начинал свою трудовую деятельность Шостакович), бывший Театр комедии и сатиры, а на лето – Сад отдыха[92]. Создание действенного Союза композиторов в Ленинграде было замусолено так же, как и в Москве. Кремлю требовалась прежде всего консолидация писательских кадров. Композиторы и музыканты могли подождать.

Юбилей революции

В 1932 г. вся страна ударными темпами готовилась встретить 15-ю годовщину победы Октябрьской революции. Ленинградский кинематограф заканчивал к юбилею звуковой фильм режиссеров Фридриха Эрмлера и Сергея Юткевича о социалистическом соревновании на крупном советском промышленном предприятии «Встречный» (встречный план) с музыкой Шостаковича. Ударными темпами завершался первый пятилетний план («пятилетка в четыре года»). Такой кинопроект был более чем своевременным. Работа над ним шла при сопротивлении московских начальников и с преодолением многих трудностей. В конце июля в Москве комиссия Оргбюро ЦК ВКП(б) по кинокартинам рассмотрела проект сценария и решила: «Считать, что в представленном виде проект кинокартины „Встречный“ не может быть представлен на утверждение ОБ»[93]. Такая оценка встретила возражения со стороны руководителей ленинградских коммунистов. 4 августа объединенное заседание секретариата Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) по докладу Угарова обсудило «юбилейную кинокартину» и постановило создать комиссию по содействию выпуску «Встречного». В комиссию вошел начальник ленинградского ОГПУ Филипп Демьянович Медведь[94]. В решении вопросов культуры у Смольного была не просто региональная власть, а размах всесоюзного масштаба. Ленинградские большевики под руководством Кирова могли игнорировать и переиначивать даже решения отделов ЦК на Старой площади.

Для Шостаковича в этом предъюбилейном марафоне главным стало то, что 2 ноября руководство советской кинематографии все-таки отрапортует ЦК ВКП(б) и Ленинградскому обкому о том, что «Союзкино» закончило производство звукового фильма «Встречный». Фильм был сделан в рекордный срок – за два с половиной месяца. Задание ЦК достойно отметить 15-ю годовщину победы Великого Октября было выполнено с честью. В Москве премьера фильма прошла в новом кинотеатре «Ударник», расположенном в только что законченном и ставшем знаменитом Первом доме Советов – Доме на набережной, где поселились семьи высшей советской номенклатуры.

В соревновании между двумя столицами Ленинград явно выигрывал не только на кинофронте. 7 ноября в Ленинградском театре оперы и балета с триумфом проходит премьера балета по музыкальным материалам эпохи Великой французской революции «Пламя Парижа» Асафьева[95]. Накануне в Москве, 6 ноября, в Большом театре после окончания торжественного заседания, посвященного годовщине революции, состоялся грандиозный спектакль-концерт в четырех отделениях. Сталин и члены Политбюро присутствовали на собрании и остались на концерт. Оркестр и хор театра под руководством Александра Мелик-Пашаева исполнил симфонию Шебалина «Ленин» (на текст Маяковского). Затем прошел третий акт «Пламени Парижа» (дирижировал Юрий Файер). Третье отделение вечера было отдано национальным танцам: таджикским на музыку Льва Книппера, украинским (из оперы Андрея Пащенко «Орлиный бунт») и грузинским на музыку Захария Палиашвили[96]. На кремлевский уровень музыка ШДД пока вырваться не смогла.

9 декабря имя ШДД появляется в «дневнике» Мясковского: «Музгиз. Веч. – концерт Гаука. Шостакович – 3-я симф. – странно, но интересно, фп. концерт – блестяще с обывательщиной, сюита из балета „Болт“ – ослепительно, но с дурно-пахнущими номерами»[97]. 17 декабря ШДД закончил сочинение оперы «Леди Макбет Мценского уезда». Оперу он посвятил своей молодой жене – Нине Васильевне Варзар[98].

Впервые на Гулаге

14 января 1934 г. из списка редколлегии газеты «Советское искусство» без объяснения причин вдруг исчез бывший директор Московской консерватории Борис Пшибышевский. До этого он с треском был исключен из рядов ВКП(б). По Москве приглушенным шепотом прошел слух о том, что бывший ректор-коммунист был арестован за «мужеложство» (так в СССР по старинке называли гомосексуализм). Указ ЦИК Союза СССР об уголовном преследовании мужчин нетрадиционной сексуальной ориентации был принят незадолго до этого. Шостакович был в курсе этой кампании и по понятным ему причинам хотел знать последние новости. В письме Соллертинскому 16 сентября 1933 г. из Гаспры он пишет: «Сегодня в санаторий „Нюру“ приехал композитор В.В. Пушков. Последний сообщил мне о судьбе Геркина и прочих его единомышленников […] От него (Пушкова) подуло свежим ленинградским воздухом»[99]. Поэт и переводчик либретто Евгений Георгиевич Геркин с «единомышленниками» был арестован в августе. Мир культуры и искусства не мог не прийти в замешательство.

Страна мобилизовалась и принимала дисциплинированную стойку «смирно». Приближался очередной, семнадцатый съезд большевистской партии. Бойцы фронтов советского искусства, в том числе музыкального, забеспокоились. Они принимали бесконечные повышенные социалистические обязательства, но ничего конкретного не предоставляли в доказательство их выполнения.

Виссарион Шебалин жаловался на ненормальное положение композиторов в сравнении с представителями других искусств. В чём он видил несоответствие? Отвечал так: «На открытие Турксиба я попал случайно, в связи с заказанной мне Радиоцентром радиокомпозицией». Он будет уверять, что эта «случайная» поездка на строительство железнодорожной мегамагистрали, которая связывала Сибирь и Среднюю Азию, положительно сказалась на всей его творческой работе в последующие годы: «Переживания и впечатления, вынесенные мною из этой поездки, от приобщения к миру совершенно новому, свежему и необычайно интересному – явились для меня большой творческой зарядкой». Однако эта командировка стала исключением. Шебалин сетовал на то, что ему не довелось поехать ни на открытие грандиозного Днепрогэса в городе Запорожье, ни на Бобриковский химический комбинат в Тульской области, ни на Беломорско-Балтийский канал. Это были разнородные по юрисдикции, природе и масштабам возведения объекты. В перечислении они оказались по соседству надуманно. Днепрогэс был ударной стройкой свободных энтузиастов, а Беломорканал имени Сталина – грандиозным мегапроектом Гулага – созданного в 1930 г. Главного управления исправительно-трудовых лагерей ОГПУ. Туда без визы Лубянки просто так попасть было невозможно.

30 сентября 1932 г., когда Политбюро принимало решение по продлению положительного опыта строительства каналов руками заключенных, Сталин в целом проголосовал за такую основную идею: «а) не возражать против использования рабочих и технических сил Беломорстроя для строительства канала Волга – Москва и Истринской плотины, возложив на ОГПУ организацию и руководство