Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин

лишь одну цитату из «Сибирского торгово-промышленного календаря» на 1899 год: «Что касается до фабрично-заводской промышленности (в Томской губернии. – М. Щ.), то в этом отношении замечается из года в год постепенный, хотя и не особенно быстрый рост (быстрым он станет спустя всего лишь несколько лет. – М. Щ.). Указать точную, вполне соответствующую действительности цифру суммы производства трудно, собрать вполне точные сведения об этом от владельцев всех промышленных заведений – дело в настоящее время невыполнимое, благодаря склонности владельцев уменьшать в своих показаниях размеры производства, вероятно из боязни увеличения обложений. По официальным данным, в 1896 году число фабрик и заводов и размеры их производства представляются в следующем виде…» Мы не будем полностью цитировать данную таблицу, лишь только перечислим названия, или, как тогда говорили, род фабрик и заводов: винокуренные, гончарные, канатные и веревочные, кафельные и изразцовые, кирпичные, кожевенные, маслобойные, лесопильные, мыловаренные, пивоваренные и медововаренные, свечные, салотопенные, шубные, экипажные, механические, чугунолитейные и железоделательные, водочные, столярные, плотничьих изделий из дерева, шорные, слесарные, дрожжевые, кузнечные… Всего – 208.

Даже из этого перечня становится ясно: Сибирь переходила на самообеспечение.

И не только в промышленности, но и в финансах. В той же Томской губернии уже работали отделения Государственного, Сибирского торгового, Русского для внешней торговли банков и собственный, родившийся в Томске, Сибирский общественный банк. Вдобавок к этому возникали общества взаимного кредита, которые предоставляли ссуды мелким предпринимателям. Вся финансовая система тоже работала на развитие промышленности.

Всеобщее оживление не могло обойти стороной сибирского крестьянина. Сельское хозяйство тоже находилось на подъеме. Сибирский хлеб пошел в Центральную Россию и дальше – за границу. Причем пошел в таком большом количестве, которого никто и не ожидал. Если в 1897 году в западном направлении по железной дороге было вывезено 13 700 000 пудов хлеба, то в 1906 году – 39 100 000 пудов. Три четверти всего экспортируемого хлеба давала Западная Сибирь. Сложились особые, крупные центры хлеботорговли – Ново-Николаевск, Барнаул, Бийск, Омск, Петропавловск, станция Коченево, Красноярск, Минусинск, Иркутск, Благовещенск. Столь большое количество хлеба, хлынувшее из-за Урала, не на шутку встревожило помещиков Центральной России: сибирский хлеб был дешевым. И тогда на правительство началось давление, перед которым оно не устояло – был введен так называемый челябинский тарифный перелом. На деле это означало следующее: до Челябинска хлеб везли по железной дороге, взимая одну цену за провоз, а после Челябинска – уже другую, намного большую. Этим переломом правительство пыталось уменьшить и сбить хлебную волну из Сибири. Но не зря говорят в народе, что нет худа без добра. Челябинский перелом заставил хлеботорговцев искать выход. И они его нашли. Простой, как топорище. По всей Сибири началось строительство мельниц. Местный хлеб перерабатывался уже на этих мельницах. Вскоре именно в мукомольной промышленности была наиболее высокая концентрация капитала. В Кургане, Омске, Семипалатинске, Барнауле, Ново-Николаевске заработали, выдавая отличную муку, крупные, с современным оборудованием паровые мельницы. Позднее образовались региональные союзы мукомолов – мощные синдикаты. Так, например, барнаульские и новониколаевские предприниматели, объединившись, организовали фирму «Алтайский мукомол», которая быстро завоевала доверие. Ее продукция пользовалась неизменным спросом в Сибири, а на международной выставке в Брюсселе всегда отмечалась высокими наградами.

Но даже и на этом фоне всеобщего подъема особо поражает удивительная история возникновения и развития сибирского маслоделия. Масло в Сибири в домашних условиях делали и раньше. Даже отправляли его на Нижегородскую ярмарку. Но настоящий всплеск начался лишь после проведения железной дороги. Газеты того времени именовали это явление не иначе как «масляная горячка», по аналогии со знаменитой «золотой лихорадкой». Хотя сравнение здесь явно «не тянет». Не было ни револьверов, ни жестокой борьбы, ни крови. Все происходило буднично. В 1894 году курганский купец Вальков открыл первый завод для производства экспортного масла, а через два года в деревне Морево Ялуторовского округа Тобольской губернии образовалась первая маслодельная артель – изобретение чисто русское, когда в «дело» входят всем миром. В 1901 году в Кургане состоялся первый съезд маслоделов, где была создана «Организация содействия кооперативным формам развития маслоделия в Сибири». Возглавил ее известный купец, предприниматель А. Н. Балакшин. «Организация…» за короткое время объединила более 52 тысяч крестьянских хозяйств. Впрочем, не только крестьянских. Один из очевидцев писал: «В последние годы начинается настоящая горячка основания маслодельных заводов. Их строят местные купцы и торговцы, зажиточные крестьяне, священники, волостные писаря и даже крестьянские начальники. Появляются также маслодельни, устраиваемые артелями и сельскими обществами». А вот характеристика артельных маслоделен: «Обычно они устраиваются по договору, устному или письменному. Артельщики вносят небольшие паи наличными деньгами и дополнительные паи в виде вычета из сумм, следуемых за доставляемое молоко. Иногда артель получает ссуду со стороны. Члены артели участвуют в деле пропорционально количеству принесенного молока, они обязываются не сдавать молоко на сторону. Дела артели ведутся артельным старостой или советом уполномоченных, т. е. выборных от членов предприятия. Совет следит за ведением дела, за действиями старосты и имеет право следить за молоком артельщиков в их дворах. Для денежной проверки старосты выбираются особые учетники. Техническая сторона дела артелей находится обыкновенно под наблюдением и руководством местного инструктора. Весьма важной является непосредственная связь маслоделов с европейскими рынками. Этой цели могут служить товарищества по сбыту масла. Первые шаги в этом направлении сделаны Курганским товариществом, которое отправляет масло на европейский рынок».

Сибирское масло шло в Амстердам, Брюссель, Лондон и пользовалось там таким успехом, что местные маслоделы не раз впадали в «грех»: выдавали свою собственную продукцию за сибирскую. И тогда сибиряки вынуждены были защищать «чистоту» своей марки в международных судах. Шумные процессы, а наши земляки их всегда выигрывали, только способствовали рекламе сибирского масла.

А вот цифры. Из Сибири было отправлено масла: в 1898 году – 149 000 пудов, в 1900 году – 1 087 000 пудов, в 1905 году – 2 396 000 пудов, в 1906 году – 2 973 000 пудов. Выручка составляла более 30 миллионов рублей. И позднее П. А. Столыпин скажет о том, что сибирское масло приносит больше дохода государству, чем сибирское золото.

Нам к этим словам добавить больше нечего.

«Вложил мысли, вложил душу, вложил ласковы слова…»

ти строки, взятые из русской народной песни, записанной в Сибири, можно с полным правом отнести к Степану Ивановичу Гуляеву, одному из первых и неутомимых собирателей сибирского фольклора.

Но рассказ наш мы начнем не с песен, а с… полушубка. Шубы в Сибири всегда шили, как правило, из овчины. Но