Дети воздуха и боли - Анастасия Бэйланд
Красивый.
Кроме внешней привлекательности – с которой осмелился бы поспорить только слепой, – Цинъюй странно притягивает эта его легкая оторванность от реального мира. Его манеры. Его безупречная сдержанность, когда дело касается сохранения лица, – хотя порой она также и беспокоит, и даже злит. Его трогательная благодарность. То, как он проявляет к ней знаки внимания, но не навязывается, даже не пытается, похоже, на что-то надеяться.
Муторное ощущение, преследовавшее Цинъюй с самого утра, немного ослабевает, но в то же время она со странным, покорным ужасом понимает одну вещь: она чувствует к Байцзину то, что ей чувствовать не положено. Отталкивает Хэнсина – а сама, как глупый птенец, тянется к самцу, с которым познакомилась так случайно и ненадолго. Ровно до того дня, когда они оба умрут.
Но, с другой стороны… разве это не означает, что терять нечего?
Никому из них не придется скорбеть по другому, если сейчас, с этой самой трапезы, что-то закружится, подобно осенним листьям на ветру. Разве не прекрасно?
– Бывшее высочество, – произносит Цинъюй, широко улыбаясь, – а как насчет того, чтобы называть друг друга на «ты»?
Интермедия
Когда молчание громче тишины
За три недели актеры успевают сдружиться, перейти друг с другом на «ты» и отснять около четверти всего материала – с семи утра до девяти вечера крутятся на площадке вместе с остальной командой, как хомяки в колесе, пару раз даже остаются с ночевкой прямо здесь, на разложенных креслах и стульях. Несмотря на это, работа идет достаточно легко, практически без необходимости переделывать неудачные дубли. Лин Аню давно уже не попадалось такое приятное сотрудничество.
Чжуанцзяня играет Су Ин, в жизни на своего персонажа совершенно не похожий. Лин Аню уже приходилось работать с ним в нескольких дорамах, и вечно замученный, с синяками под глазами, но улыбчивый актер произвел на него весьма приятное впечатление. Су Ину очень часто достаются роли злодеев либо отрицательных персонажей, и он прекрасно справляется с ними за счет резких черт лица и богатой мимики.
Актрисе, исполняющей роль Вэйянь, нет еще и двадцати, она младшая на съемочной площадке, как, собственно, и ее героиня. Они все до единого ласково называют Цзинь Чжао мэймэй[17], а она смеется и каждое утро приносит им сладости из магазинчика рядом со своим домом. Насколько Лин Аню известно, это ее первая роль в дораме с историческим сеттингом. В отличие от Ван Хуа, сложности со своим костюмом из множества слоев полупрозрачного коричневого шелка Цзинь Чжао переносит стоически.
Для Му Гуана роль Шуанъина – дебютная. Он хорошо работает на камеру, старательно держит образ, хоть и, возможно, слишком напряжен. Должно быть, в будущем Му Гуан станет весьма успешным актером. Через дебют надо переступить, чтобы двигаться дальше. Лин Ань помнит себя самого глупым тринадцатилетним подростком, впервые назначенным на второстепенную роль. Это тоже было непросто и нервно.
Про Лин Синя и говорить нечего. Очень удобно, когда на роль брата главного героя есть возможность пригласить… брата главного актера. Даже с менеджером, одним на двоих, переговоры надо проводить лишь единожды. Их семейная династия продолжается уже несколько поколений, от театра до кинематографа, и Лин Синь, как истинный старший брат, никогда не упускает возможности подколоть младшего, если им случается сниматься вместе. К счастью, в этот раз он по большей части лишь ехидно улыбается.
Что же касается Ван Хуа…
Вне кадра она создает впечатление живого урагана, сметающего все на своем пути. Постоянно что-то роняет, спотыкается о подол длинных одежд, периодически приходит на съемки в запачканных брызгами пальто и обуви, ругаясь на все существующие во вселенной автомобили. Но загадочным образом, стоит только камере обратить на Ван Хуа свой взор, вся ее неуклюжесть будто испаряется, и она на сто процентов перевоплощается в изящную, уверенную в себе воительницу.
Периодически во время съемок очередной сцены Лин Ань ловит себя на странном ощущении, что практически начинает воспринимать Цинъюй реально существующей, и в собственную роль погружается глубже обычного.
В принципе, с такой Цинъюй чувства Байцзина вовсе не удивительны: она красива, остра на язык, знает себе цену и отменно владеет оружием. Действительно отменно, несмотря на то что Ван Хуа пропустила совместные тренинги. Лин Ань иногда сам заглядывается: это ж надо, вися на стропах, двигаться так, словно продолжаешь твердо стоять на земле! А как великолепно выражение ее глаз в боевых сценах – словно она действительно видит перед собой полчища монстров!
В общем, Лин Ань рад, что его напарницей по главной роли оказалась Ван Хуа.
Когда приходит время снимать флешбэки Цинъюй, связанные с ее шиди, Лин Ань неожиданно для себя узнает, что сценарист Син Хэн одновременно также и выступает актером, играющим Хэнсина. Вот почему в сценарии напротив этого персонажа стоял знак вопроса в списке ролей, а остальным актерам таинственно не раскрывали личность последнего из коллег по съемочной площадке.
Схожесть имен наводит на мысль, что сценарист мог частично списать этого персонажа с себя. В принципе, Хэнсин представляется слишком идеальным, буквально ходячий гринфлаг, и Лин Аню не очень нравится такая параллель. Он читал сценарий до конца и вроде бы не заметил признаков пресловутого Марти Стью[18], но, с другой стороны, во время беглого чтения какие-то детали могли быть им упущены.
Син Хэн – молодой мужчина с мягкими чертами лица и короткими, аккуратно уложенными на боковой пробор волосами – впервые показывается на съемочной площадке крайне измученным и после быстрого общего приветствия с остальными актерами сразу же отправляется на макияж и укладку. Лин Аню уже заплетают волосы, он листает новостную ленту в телефоне и медленно потягивает подогретый фруктовый чай через трубочку.
Лин Синь уже минут пять о чем-то активно спорит с режиссером. Лин Ань решает не вслушиваться: у брата вечно есть какой-то «особый взгляд» на некоторые сцены. Су Ин опять выглядит так, будто бодрствовал как минимум трое суток подряд, хотя график последних дней пяти был достаточно спокойным. Он пытается, судя по всему, отоспаться прямо в кресле под руками визажистов, воткнув в уши белые «капельки», из которых отдаленно доносятся звуки электрогитары.
Цзинь Чжао и Му
