Книжный дракон - Вальтер Моэрс
«Совершенно верно: солнце там, внизу, не светит. И всё же эти растения существовали, вероятно, из последних сил. Всё выглядело бледным и болезненным. На поверхности болота плавали вялые блюдцеобразные листья; иногда на них сидели фиолетово светящиеся безглазые лягушки и укоризненно квакали. То тут, то там из трясины торчали покрытые мхом сталагмиты, попадались даже несколько громадных. И жизнь там кипела, несмотря на всё разложение, уж можешь мне поверить! По влажному гумусу ползли мириады насекомых, которым, будем надеяться, место только там и нигде больше! Существа с более чем четырьмя ногами уже достаточно неприятны, но если вдобавок они выглядят больными, полумёртвыми или похожими на скелеты насекомых — это и вправду угнетает, поверь! Кроме того, там водилось ещё немало другой живности. По большей части гибкой в анатомии и со скользкой кожей. Черви, ящерицы, пиявки, улитки, рыбы с ногами… Бр-р-р!»
Хильдегунст Второй передёрнулся, и от его живописного описания мне тоже стало не по себе. «А водяные змеи там были? — спросил я. — Они мне особенно противны».
«Змей я до тех пор вообще не знал, — ответил книжнец, — и прекрасно прожил бы дальше с этим пробелом в знаниях. Эти длинные слизистые безногие пресмыкающиеся с любопытными языками внушили мне совершенно новый вид страха. А ведь я ещё даже не знал, что они бывают ядовитыми! Были там и млекопитающие — насколько я мог судить при моих скромных познаниях в биологии. Маленькие нервные покрытые шерстью зверьки со светящимися зелёными глазами и острыми жёлтыми зубами, которые, на мой вкус, чересчур быстро двигались в маслянистой воде… Бр-р-р! К счастью, они, похоже, боялись меня ещё больше, чем я их! И другие создания, так быстро нырявшие и вновь выныривавшие в бесчисленных лужах, маленьких и больших прудах, что я не смог бы даже приблизительно их описать. На Ормовом болоте было больше биологического разнообразия, чем я когда-либо видел. Кажется, я там даже Живые книги2 видел».
«В самом деле? Живые книги?»
«Я не совсем уверен, — пожал плечами книжнец. — Всё происходило слишком быстро. Там были книги, в верхнем обрезе которых сверкали красные глаза, и при виде меня они молниеносно ныряли под воду».
«Но как ты вообще мог что-нибудь разглядеть? — спросил я. — Откуда там был свет?»
«О, освещения там хватало, — ответил Хильдегунст Второй. — Но лишь отдельными пятнами. В некоторых местах пульсирующий свет давали фосфоресцирующие растения, грибы, водоросли, светящийся мох. Под водой покачивались светомедузы, и выглядело это довольно жутко, особенно когда они двигались. „Полумрак“ было бы неподходящим словом; нагляднее сказать: „островной свет“. Источников света было предостаточно, и они то тут, то там выхватывали из темноты какой-нибудь участок. А потом снова мрак. Свет, мрак, свет, мрак. Я многое мог различить, но ничего как следует, понимаешь? А ещё все эти звуки. Неужели лягушки издавали эти странные трубные голоса? Или что-то совсем другое? Пилящее стрекотание сверчков я знал: оно и в Кожаном гроте время от времени слышалось. Но это бульканье и хрипение было не только чуждым и жутким, но и особенно неаппетитным. Будто одно-единственное огромное существо с расстройством пищеварения, у которого без конца урчит в животе, случаются отрыжки и… — книжнец подыскивал подходящее слово… — метеоризм! Но на самом деле это были бесчисленные существа, безумный подземный оазис, хранилище, которое своей влагой и обильной пищей магнитом притягивает и даёт приют всем видам. Не только животным, но и растениям. И кто знает чему ещё! Гибридным созданиям, смесям флоры и фауны — словом, всему, что может испытывать жажду. Я видел грибы с жабрами. Рыб с волосами, существ из грязи и корней. Единственным знакомым казались старые книги, которые и вправду были повсюду. Во всех стадиях разложения они плавали, как мёртвые рыбы, по чёрным лужам. В трясине они громоздились в холмы и валы, населённые легионами насекомых — личинками, жуками, клещами, червями и вшами, — которые непрестанно разлагали, изгрызали и продырявливали их. В воздухе стояли постоянный треск, хруст и шорох; там вечно шёл пир. Бумагу и кожу переваривали также плесневые грибы, терпеливо и беззвучно превращавшие свою пищу в сумеречный свет. Некоторые участки болота светились призрачной зеленью, лежавшей на вещах, словно саван. Иногда всё было залито голубоватым или фиолетовым светом».
«Были там и другие признаки цивилизации? — спросил я книжнеца. — Кроме книг и бумаги?»
Хильдегунст Второй ненадолго задумался. — Если там, внизу, попадалась сгнившая деревянная доска, это уже было признаком цивилизации. То тут, то там из болота торчали остатки библиотечных шкафов, зачастую с плесневеющими книгами внутри. Я видел, как из трясины торчали целые напольные часы, усеянные улитками. Разбитые винтовые лестницы, похожие на скелеты гигантских рыб. Я видел медные котлы, стулья и письменные столы. Вазы, тарелки. Огромный гонг! Казалось, сюда принесло целые университетские библиотеки вместе с мебелью; стеллажи иногда были совершенно разбиты, иногда на удивление хорошо сохранились. Там попадались треугольные и пятиугольные книги, даже звездообразные и круглые! Редкостное добро погибших цивилизаций и давно забытых народов. Я и не пытался вытаскивать из грязи разбухшие томищи, чтобы проверить, что в них ещё можно прочесть. Потому что было слишком уж легко предугадать: оттуда на меня посыплются лишь опарыши да тараканы. Или что-нибудь ещё неприятнее. Литературоведы и антиквары на Ормовом болоте лишились бы рассудка, поверь! Столько невосполнимого добра рассыпается в руках — сердце разрывается. Будто идёшь по полю битвы среди умирающих, которым уже ничем не поможешь. Эта гнилостная болотная вода в конце концов разрушает всё. Книги местами раздулись вдвое и втрое, от сырости лопались по швам или разваливались на толстые куски папье-маше. Повсюду в лужах плавали отдельные страницы, клочки бумаги и богато украшенные книжные переплёты. Кое-где из бурой воды буйно росли маленькие древовидные растения: крепкие воздушные корни, густо обросшие мхом и грибами, с ветвями, закрученными штопором, на которых книги висели, словно гниющие плоды.
Завораживающе и жутко одновременно — из такого рождаются и сны, и кошмары. Деревья с повешенными книгами! Неужели все эти вросшие старые томищи и вправду были исполнены Орма? Чтобы это проверить, мне не хватало всего: времени, досуга, знания древних языков. Вероятно, по большей части это были довольно обычные и неинтересные книги, как почти в любой библиотеке. Или нет?
— Орму приходится отвечать за немало мифологических преувеличений, — ответил я. —
