Вальтер Моэрс
«Книжный дракон»
Роман из Замонии Хильдегунста фон Мифореза
Перевёл с замонийского и проиллюстрировал Вальтер Моэрс
Перевод надписи на иллюстрации:
В зловещих, тёмных, стылых топях,
Где старые книги рождают Орм,
Они качаются в мёртвых болотах,
И множится книжных червей сонм.
Где на каждый вопрос ответ найдётся,
Но своего не знает никто,
Там, говорят, тот демон вьётся,
Книжным Драконом зовут его.
Оянн Голго ван Фонтевег, «Ормово болото»
Миф и шесть классиков
— Просто расскажи, что с тобой было на самом деле! — предложил я. — Историю из твоей жизни.
— Историю из моей жизни? — Хильдегунст Второй озадаченно взглянул на меня. — Со мной ничего не происходило. Ноль. Я книжнец. Мы читаем. Мы спим и видим сны. У книжнецов не бывает захватывающей жизни.
— Да ладно тебе! — попытался я его подбодрить. — С каждым что-нибудь да случалось. Ты живёшь в катакомбах. Вы добываете алмазы. Вы ищете редкие книги. Вы шатаетесь и за пределами Кожаного грота. Подумай! С тобой же должно было случиться что-нибудь необычное. Какая-нибудь захватывающая ситуация. Опасные формы существования. Кровожадные книгоохотники. Прожорливые гарпиры. Гигантские насекомые с недобрыми намерениями. Хоть что-нибудь.
Хильдегунст Второй напряжённо задумался. Потом, похоже, что-то вспомнил.
— Ну… э-э… была одна история с Натавиелом.
— С Натавиелом?
— Да. С Ормовым Драконом. Или с Книжным Драконом. С Натавиелом, в общем. У него много имён. В общем, это было довольно… — Он запнулся.
— История о Книжном Драконе? — Я махнул рукой. — Нет, это не считается. Это всего лишь миф. Я уже не раз о нём слышал. Ты не выдуманную историю должен пересказывать, а то, что случилось с тобой самим.
— Это не выдумка. Это правдивая история.
Я навострил уши. — Правда? Ну, тогда рассказывай!
— Э-э… — протянул Хильдегунст Второй и сунул палец под нижнюю губу, как книжнецы любят делать, когда напряжённо думают. — Это было… Вообще-то всё началось с урока.
— У вас тут, внизу, тоже бывают уроки?
— Конечно. Старшие учат младших. А у вас там, наверху, разве не так?
— Есть. Хотя… я в основном брал частные уроки у своего литературного крёстного Данцелота фон Слоговерта. Он… — Я сам себя прервал. — Неважно. Продолжай.
— Ну да, — продолжил Хильдегунст Второй. — Вообще-то уроков у нас не так уж много. Только самое необходимое: письмо, чтение, счёт. И грамматика. Древние языки. Прикладное антиквароведение. Книгопечатание. Типографика. Ещё катакомбная мифология — это то, что вы, наверное, назвали бы уроками истории. Но катакомбная мифология — наука неточная. Ну, ты понимаешь: легенды. Сказки. Мифы. Истории у костра. И моя история начинается на уроке катакомбной мифологии. Учитель рассказывал нам миф о Натавиеле, Книжном Драконе.
— Значит, всё-таки миф.
Хильдегунст Второй недовольно посмотрел на меня. — Да-да… Но это только начало истории. Всё остальное со мной и вправду случилось.
— Прости. Давай, начинай!
— Спасибо. Итак, учитель рассказывал нам историю об огромном книжном черве, который обитает глубоко в Ормовом болоте. Там, где гниют по-настоящему старые, особенно ценные книги из катакомб.
Ормово болото. Я читал о нём в книге Колофониуса Дождесвета «Катакомбы Книгорода». Если не ошибаюсь, Дождесвет описывал и само это место как «мифическое» — вымышленный, романтически приукрашенный двойник реально существующей свалки Негорода, где по большей части сгнивали никчёмные книги. Эта свалка, я знал, существовала на самом деле, потому что я там бывал. Но Ормово болото казалось мне типичной байкой книгоохотников. Лихорадочной грёзой из тех, что посещают торговцев слоновой костью при мысли о кладбищах слонов. Выдумкой, порождённой неутолимой жадностью до всё более редких и дорогих книг. То, о чём упомянул Хильдегунст Второй, звучало как катакомбная версия до оскомины известной легенды о переполненной сокровищнице, где огромная куча всевозможных драгоценностей лежит в полном распоряжении ленивых и беззаконных субъектов. Я также помнил, что Ормово болото якобы было почти пересохшим ответвлением подземной реки Магмосс, состоявшим из сети рукавов и каналов. Что хотя бы давало псевдонаучное объяснение всем ормонасыщенным книгам, якобы громоздившимся там. Ведь Магмосс и в самом деле несёт с собой несметное множество гниющих книг и всякого прочего хлама. Я видел это собственными глазами во время прогулки с ужаской Инацеей Анацаци: она показала мне место, где Магмосс вырывается наружу посреди Книгорода.1
— Причём это сплошь книги, все до единой старше и ценнее всех фаворитов из Золотого списка, — продолжал тараторить Хильдегунст Второй. — Произведения писателей минувшей эпохи, когда все художники были пронизаны Ормом.
Ещё один миф: о той легендарной эпохе, когда все без исключения художники были исполнены Орма. О времени, когда на каждом углу стоял мейстерзингер, не только виртуозно владевший голосом и лютней, но и исполнявший тексты и композиции неземного качества. Когда каждая картина маслом была шедевром, каждое стихотворение — озарением, а каждый роман — откровением. Ностальгический миф «раньше всё было лучше», прямо-таки трогательный в своей наивной искренности. И, разумеется, книги всех писателей этой «златой эпохи» ныне либо считались пропавшими, либо скапливались в Ормовом болоте. Я кивнул. — Слышал об этом, — сказал я, снисходительно улыбнулся и удержался от ироничного замечания.
— Учитель рассказал нам, что Книжного Дракона звали Натавиелом. Но также — смотря по легенде — Еливатаном, Танавиелом, Левантиа или Илатеваном. И что с незапамятных времён он валяется в этом книжном болоте. Потому что именно этим, надо полагать, и занимаются легендарные драконы: лежат где-нибудь и валяются в грудах сокровищ, верно? Когда не едят девственниц. — Хильдегунст Второй усмехнулся.
