Книжный дракон - Вальтер Моэрс
— Да, понимаю! — ответил я. — Библиотека Орма на четырёх ногах. С головой и хвостом. Очень метафорично.
— Раньше у нас в Кожаном гроте даже были его изображения. — Хильдегунст Второй кивнул. — На мозаиках и коврах. До того как пришли книгоохотники и всё разрушили. Ты ведь ещё должен был их застать.
— Верно, — ответил я. — Смутно помню такие изображения. Настенные росписи и всё такое.
— Так вот, — продолжил маленький книжнец, — это непрестанное купание в пропитанной Ормом литературе со временем превратило Натавиела в самое умное существо катакомб — во всяком случае, так утверждали. Орм проник во все его поры, в кровеносную систему, в огромное сердце и наконец добрался до мозга, который в результате был совершенно, как бы сказать… проормлён, понимаешь?
— Проормлён?
— Именно. Сверхумный. Сверхвдохновлённый. До предела заряженный творческой энергией. Поцелованный всеми музами. Говорят, дракон изъяснялся готовыми к печати фразами. По первому требованию — даже рифмованными строками любого стихотворного размера. Считалось, что на все — действительно на все! — вопросы у него есть ответ. Исчерпывающий, окончательный и сформулированный столь безупречно, что его ответы можно было сразу высекать в камне. Без редакторской правки.
— Значит, оракул, — сказал я. — Тоже популярный мифологический сюжет. Когда же наконец начнётся настоящая история?
— Да подожди ты! Учитель потом объяснил нам, что дракон на самом деле — символ. Метафора, как ты верно заметил. Идеальный образ стремления к безграничному знанию — и древней мечты обрести это знание без усилий. Ведь Натавиелу не нужно было сначала мучительно читать и понимать книги, чтобы усвоить их содержание. Нет уж! Только не ему! Ему достаточно было целый день в них купаться. Или спать в них ночью. Валяться в них, как болотная свинья в грязи. Логично, что нам, юным книжнецам, это ужасно нравилось. Мечта ленивого школьника: пока другие надрываются и зубрят как идиоты, такой умный дракон просто валяется в куче старых томищ. И благодаря этому получает не только бесценный панцирь из книг Золотого списка. О нет! Он ещё и становится самым ормонасыщенным существом катакомб. Просто так. С ним легко было себя отождествить. На этом фоне меркла даже история о Короле Теней.
Я содрогнулся, потому что одно лишь упоминание Короля Теней пробудило во мне сильные чувства.
— Кроме того, — продолжил Хильдегунст Второй, — наш учитель подчёркивал, что Натавиел — чрезвычайно необычный дракон: добрый! То есть не какая-нибудь коварная меложрущая гигантская ящерица вроде тварей из большинства легенд, к которым нельзя поворачиваться спиной. А существо, способное к состраданию, миролюбивое и наделённое разумом, добродушное и доброе. Благодаря регулярным книжным ваннам всесторонне образованное в философии и литературе. Превосходно сведущее в юриспруденции, подкованное в науках, мудрое и справедливое, способное и к нравственным прозрениям, и к необходимым выводам. И так далее — словом, всё то, чего от гигантских ящериц обычно не ждут. Он совершенно не походил на своих сородичей. Порой в своих высказываниях он якобы бывал несколько туманен и загадочен. Но этого ведь и ждут от оракулов, верно? Оракул, говорящий прямо, был бы противоречием в терминах. В старину самые разные обитатели со всех концов катакомб якобы толпами совершали паломничество к Натавиелу, чтобы задать ему свои животрепещущие вопросы. Могущественные книжные князья, писатели, философы и учёные-книжники, говорят, молили его о совете: где нам спрятать наши книжные сокровища, Танавиел? Как обрести Орм, Еливатан? Как переводить с древнейшефлоринтийского языка, Илатеван? Кроме того, он якобы с точностью предсказывал ход военных конфликтов и всё такое. О землетрясениях и извержениях вулканов он, говорят, предупреждал с точностью до часа. Племенные распри он улаживал мудрыми решениями. Пограничные войны, тлевшие поколениями, он прекращал простейшими решениями. И так далее. Первоклассный дракон, словом! Натавиел. Еливатан. Танавиел, Левантиа или Илатеван — выбирай себе любимое имя! Мне больше всего нравится Натавиел. А напоследок учитель задал нам домашнее задание: придумать хороший вопрос для Книжного Дракона.
— На редкость оригинальная идея для учителя, — вставил я.
— Вот именно, — сказал Хильдегунст Второй и вздохнул. — И роковая. Потому что с этого всё и началось. Вопрос для Книжного Дракона заставил меня крепко задуматься. Когда урок закончился, я слонялся с несколькими другими учениками возле классных комнат. Представь себе: я был самым младшим в классе, поэтому всегда увязывался за старшими и делал то, что делали они. По большей части всякие глупости, как ты наверняка догадываешься. Это была шайка из шести отъявленных сорванцов.
Их звали Эстракос, Арканеон, Элиастротес, Айдеприус, Стерафасион и Клософес. Но друг к другу они обращались сокращённо: Эстра, Арка, Элиас, Айдеп, Стераф и Клосо. Из-за их имён другие ученики иногда называли их «классиками» или «шайкой классиков». Ведь все они носили имена поэтов замонийской классической древности, и, вероятно, это было одной из причин, по которым они составляли столь сплочённую компанию.
Так вот, в какой-то момент я, должно быть, сказал что-то вроде: «Жаль, конечно, что Книжного Дракона на самом деле нет. Я-то прекрасно знаю, что бы у него спросил».
Книжнец по имени Эстракос, то есть Эстра, своего рода заводила всей компании, повернулся ко мне и с ноткой веселья в голосе спросил: «Вот как? И что бы ты у него спросил?»
«Ну, э-э… Я бы спросил его… э-э…»
«Эй! Тс-с-с…» — перебил меня Эстра и зажал мне рот. «Не так громко! Здесь у стен есть уши! Шепни мне свой вопрос!»
Я немного опешил, но он отпустил меня, и я прошептал вопрос, как было велено.
Эстра внимательно выслушал, затем отступил на шаг. Он долго смотрел на меня и сказал: «Клянусь Ормом, малец! Вот это действительно хороший драконий вопрос. Боже ты мой». В его голосе звучало неподдельное одобрение. Он подошёл к остальным книжнецам и шёпотом сообщил им вопрос. Они тоже были впечатлены.
«Ух ты! Чертовски хороший вопрос!» — изумился Арка.
«Вот именно! — согласился Элиас. — Эй, почему мы сами до этого не додумались?»
«Потому что мы тупые, — сказал Айдеп. — А у малыша и правда голова на плечах есть».
«А ведь он такой очевидный», — ухмыльнулся Стераф.
«Хорошие вопросы часто именно такие, — сказал Клосо. — Надо только до
