Книжный дракон - Вальтер Моэрс
«Ну… — сказал я. — Хороший вопрос узнаётся по тому, что распознаёт загадку, требующую удовлетворительного объяснения».
Шестеро «классиков» придвинулись ближе и образовали вокруг меня полукруг.
«Послушай, малец, — сказал Эстракос, стоявший ко мне ближе всех и теперь говоривший приглушённо. — Похоже, для своего возраста ты довольно развит. Поэтому я открою тебе тайну, которая вообще-то предназначена нам, старшим, — при условии, что ты не проболтаешься. Справишься?»
Хранить тайну? Я мрачно кивнул, хотя никак не мог этого знать. Хотя бы потому, что никогда ещё не хранил тайн. Ни единой! Мне до сих пор никто не доверял никакой тайны — можешь судить по этому, каким юным и неопытным я тогда был».
— Чистый лист, — усмехнулся я.
— Вот именно! — Хильдегунст Второй снова кивнул.
— Но нахальство побеждает, верно? Так вот, Эстра схватил меня за плечи, пронзительно посмотрел мне в глаза и торжественно сказал: «Держись, малец: Книжный Дракон действительно существует».
Я вырвался из его рук, отступил на шаг и ахнул: «Нет!»
«Тс-с-с…» — шикнул Эстра и нервно огляделся. «Да. Он существует. Натавиел. Еливатан. Танавиел. Книжный Дракон. Он жив. Я его видел». Заметив мой недоверчивый взгляд, он указал на друзей и добавил: «Мы все его видели. Правда, ребята?»
«Классики» переглянулись и на миг, казалось, заколебались: стоит ли выкладывать правду. Потом все вместе кивнули.
«Так и есть, — серьёзно сказал Арканеон. — Мы его видели. Он…»
«Огромный!» — быстро вставил Элиастротес.
«Гигантский!» — сказал Айдеприус.
«Чудовищный!» — подтвердил Стерафасион.
«Колоссальный!» — сказал Клософес.
«Огро-о-о-о-о-о-о-мный», — добавил Айдеприус.
«Это я уже упоминал», — поправил его Элиастротес.
«Слышишь далёкий драконий хохот / Из глубокой драконьей глотки?» — драматически продекламировал Арканеон.
«Все драконы так всегда творят: / Злые драконьи дела вершат», — дополнил Клософес стихотворение, которое оба, вероятно, прочли на стене школьного туалета. «Классики» засмеялись и обменялись понимающими взглядами, смысла которых я не понял.
«Это правда? — спросил я, всё ещё в смятении. — Вы же… вы ведь не разыгрываете меня, а? Потому что я меньше вас и всё такое? Ну?»
Эстра посмотрел на меня взглядом, в котором смешались жалость, искренность и привязанность. «Слушай! — сказал он. — Не знаю точно, зачем взрослые книжнецы скармливают нам сказку, будто Книжного Дракона вовсе не существует. Но, может, они беспокоятся. Наверное, боятся, что мы сами уйдём из Кожаного грота и заблудимся в лабиринте. Не без причины: снаружи чертовски опасно! Но эта история просто не давала нам покоя. И вот однажды мы…»
«Постой-ка! — перебил я. — Однажды? Но легенду о Книжном Драконе мы услышали сегодня впервые. Вместе, на уроке».
Эстра широко ухмыльнулся. «Ты — возможно. А мы всё это знаем уже давно».
«Давне-е-ехонько», — протянул Арка.
Остальные снова кивнули.
«Вот как? — спросил я. — Я был ещё довольно мал, но уже не настолько доверчив, чтобы безоговорочно верить всякому, кто хоть чуточку выше меня. — Откуда же?»
Эстра мягко улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. «Как ты думаешь, почему мы все выше тебя? Ну? И старше? Скажу тебе: мы идём на второй круг, мой друг! Мы все остаёмся на второй год».
Остальные толкнули друг друга локтями и сально захихикали. «Точно, — сказал Клосо. — Потому что так понравилось». Вся шайка классиков лукаво расхохоталась его шутке.
И вдруг их групповое прозвище обрело для меня новый, почти комический смысл: «классиками» они были ещё и потому, что были старше остальных учеников в моём классе и вынуждены были повторять учебный год.
«Вы… второгодники!» — хотел выкрикнуть я, но едва успел прикусить язык. «Конечно, — сказал я вместо этого, — понимаю». Шестеро всё плотнее окружали меня. В их обществе я почему-то чувствовал себя порочным. Бунтарским. Будто меня принимают в шайку преступников. Чувство тревожное, но вместе с тем щекочуще-волнующее.
Эстра обнял меня за плечи. «Послушай, — сказал он, — мы хотим поделиться с тобой сокровищницей нашего опыта, мой юный друг. Пользуйся нашей зрелостью и полнотой познаний! Такое мы предлагаем не каждому».
«Вот именно, — добавил Арка. — Осознай, какая тебе оказана честь! Это словно посвящение в рыцари. Ты избранный. Ты мог бы стать ормцем. Есть посвящённые в Кожаном гроте, которые истово этого жаждут. Но такая честь выпадает лишь очень немногим». Остальные серьёзно кивнули.
«Ормцем? — спросил я. — Это было для меня ново. Я слышал об Орме. Об ормах и пронизанных Ормом поэтах. О наполненной Ормом литературе. Об Ормовом болоте — только сегодня на уроке. Но никогда ещё — об ормцах».
«Мы — тайный союз, — прошептал мне Клосо. — Можно сказать, особый элитный отряд. Лучшие из лучших, понимаешь? Книжнецы в гроте все. Но ормцами становятся лишь немногие. Избранные. У нас есть…» — он понизил голос почти до неслышного шёпота, — «…собственные ритуалы».
«Ритуалы?» — выдохнул я. Один звук этого слова приводил меня в возбуждение. Кровное братство? Песнопения на исчезнувших языках? Он имел в виду что-то такое?
«Целая уйма! — сказал Клосо. — И не только. Скажу лишь: конспиративные встречи. Пароли. Опознавательные знаки. Даже тайные имена».
Моё сердце забилось быстрее. «Я и понятия об этом не имел!» — ахнул я.
«На это я и надеюсь, — засмеялся Клосо. — Ведь если бы ты уже знал, значит, мы провалились. Но мы не ошибаемся. Правда, ребята?»
«Только когда другим полагается думать, будто мы ошиблись», — с насмешливой улыбкой сказал Арка. Они были потрясающе высокомерны.
«Так и есть! — подтвердил Эстра. — Если иной раз кажется, будто мы промахнулись, на самом деле это часть нашей изощрённой стратегии. Почему мы все остались на второй год? Потому что слишком тупы?» Остальные презрительно расхохотались. «Наоборот! Потому что мы слишком умны, чтобы учиться! Как ты думаешь, почему мы заучиваем наизусть всех классиков замонийской древности? Эстракоса, Клософеса, Арканеона? Стерафасиона? Ну? Потому что они до безумия интересны? Эти древние зануды со своими скучными трагедиями? И комедиями, в которых нет ничего смешного? Чепуха! Просто от них сохранилось очень мало текстов! Иногда всего несколько умных изречений. Или тоненькая книжка коротких стихов. Вообще-то довольно одного изречения, которое можно снова и снова отбарабанивать».
«Рака не научишь ходить прямо», — важничая, продекламировал Стерафасион.
«Осторожность — истинная храбрость», — с пафосом добавил Айдеприус.
«Порою иметь правоту — несчастье», — выкрикнул Клософес и ударил себя в грудь.
