Дети воздуха и боли - Анастасия Бэйланд
Цинъюй облегченно выдыхает, расслабляется немного, опуская плечи. Император смотрит – вернее, деликатно не смотрит – на них с непонятным выражением лица, и она даже думать не хочет, что там у него в голове по поводу только что озвученной ситуации.
– Пойдемте? – Байцзин чуть склоняет голову, вопросительно глядя на нее.
– Как я уже говорила, – улыбается ему Цинъюй, – вам сложно возразить. Пойдемте.
Глава 2
Когда клинки омывают кровью
Байцзин заинтересован последней прибывшей избранной.
Чернокрылая самка фэнхуана. Байцзину неоднократно рассказывали наставники, что весь ее род был давно перебит людьми, решившими, что фэнхуанам не положено иметь иссиня-черные перья подобно длиннохвостым воронам, предвещающим несчастья. Значит, Цинъюй – единственная, кому удалось выжить. Это даже несколько иронично, что именно ей выпало благословение – или, может быть, проклятие – серебряной крови.
– А я вас совсем другим представляла, – замечает Цинъюй, пока Байцзин ведет ее к обители избранных – обособленному комплексу построек в отдаленной части внутреннего двора.
– Что вы имеете в виду, Цинъюй-гуньян? – интересуется он.
– Во-первых, зовите меня просто по имени, я не великая почетная особа, бывшее высочество Байцзин, – со смешком отзывается Цинъюй. Ее бесцеремонность сбивает Байцзина с толку. – Во-вторых: я судила по тому, как вас зовут. «Цзин» ведь как «безмолвие», верно?
– Верно.
– Ну вот. Я думала, вы более… холодный и надменный, что ли, – признается Цинъюй.
– Из ваших слов следует, что мне стоит радоваться несовпадению ожиданий и реальности? – растерянно уточняет Байцзин.
Цинъюй смотрит на него, несколько раз моргает и отчего-то заливается смехом, не потрудившись прикрыть рот рукавом и обнажив белые зубы с маленькими острыми клыками. Байцзин так и не получает ответа, но не решается спросить снова, ошеломленный и оглушенный ее непосредственностью. При дворе с ним никто не смел разговаривать столь открыто, эмоционально и смело. Цинъюй кажется шумом грозы, ревом пламени – слишком громкая, намного громче того, к чему он привык.
С самого детства каждый день Байцзина состоял из тщательно расписанных по времени занятий с многочисленными наставниками и тренировок с оружием. Притом каждый из дворцовых служащих относился к нему словно к живой, дышащей статуе, покрытой золотом. Ни одного лишнего жеста, ни одного лишнего слова, все строго согласно этикету. Его готовили как правую руку брата, как императорского советника, который в случае чего мог бы взойти на трон.
Никто бы, возможно, не обнаружил, что кровь Байцзина окрасилась серебром, – ведь его оберегали и от физических травм, и от нервных потрясений, – если бы однажды в подростковом возрасте он не споткнулся о слишком громоздкие церемониальные одежды, в которые его одели впервые, и не упал, разодрав ладонь.
«Наследный принц – избранный!»
Во дворце случился настоящий переполох. Однако эту новость решили не разглашать до тех пор, пока не разольется алое море, чтобы не пугать жителей страны. В распорядке Байцзина почти ничего не изменилось. Только тренировать его принялись еще более строго. И запретили выходить за пределы дворца без сопровождения как минимум двух человек или инлунов из императорской стражи – раньше охранять его полагалось только одному воину.
Подобные ограничения обернулись тем, что сейчас, когда Байцзина все же отлучили от престола и предоставили самому себе, переселив из дворца в покои для избранных, он периодически не совсем понимает, как реагировать на то поведение людей или шэньшоу, что не совпадает с вызубренными им правилами. А прогулки по городу, которыми он, теперь совершенно свободный, занимает себя уже неделю, неизменно оборачиваются неожиданностями.
Например, встречей с Цинъюй.
Байцзин не может уснуть половину ночи, хотя привык ложиться в одно и то же время и засыпать почти сразу же после того, как голова касается подушки. Перед внутренним взором поразительно ярок образ Цинъюй. И поразительно отчетливо звучит в ушах ее звонкий веселый голос.
Нельзя не признать: Цинъюй красива, притом какой-то опасной, хищной красотой. Ее черты резки и остры, но при этом женственны и привлекательны, будто выточены из дорогого нефрита. Белоснежная кожа контрастирует с простым черным ханьфу и блестящей черной краской, которой густо и небрежно подведены большие темно-карие глаза. Самки инлунов, как правило, обладают внешностью довольно скромной и непримечательной, их черты мягки, а кожа бледна, и наружность Цинъюй для Байцзина весьма необычна.
Может, поэтому он вспоминает ее снова и снова?
Узнай брат, чем он забивает себе голову в то время, когда на небе уже давно раскинулось звездное полотно, наверняка посмеялся бы. И не преминул бы мягко напомнить, что недостаток сна плохо сказывается на здоровье.
Они общались не так часто из-за занятий Байцзина и обязанностей брата – ему пришлось возложить на себя бремя трона уже в шестнадцать лет, после неожиданной сердечной болезни отца, которую тот не пережил. Но общение с Байгуаном, хоть и редкое, всегда было для Байцзина его маленькой отдушиной. Брат – единственный во дворце, кто позволял себе улыбаться ему, переживал за него и не относился к нему как к живой кукле.
В конце концов, когда Байцзин все же засыпает, в голове его непрерывно повторяется фраза, которую Цинъюй произнесла по незнанию: «Такому красавцу, как вы, вообще сложно возразить». Байцзин не привык оценивать собственный облик, если дело не касается соответствия необходимым требованиям, и потому это высказывание не перестает вызывать в нем чувство смущения.
Что уж там говорить, вся Цинъюй вызывает в нем одно сплошное чувство смущения.
На следующее утро избранных будят звоном тревожного колокола. Байцзину этот звук уже печально знаком: он означает, что предстоит идти на бой с чудовищами алого моря. Однако прежде он еще ни разу не участвовал в таких боях сам – лишь видел во время прогулки, как императорские воины уходят из дворца и возвращаются… не все. Однажды один из них, раненый, начал обращаться в монстра прямо у городских ворот. Байцзин видел это издалека, но жуткое зрелище еще долго стояло перед глазами.
Он нервничает. Настолько, что слегка дрожат руки. Остальные избранные наверняка участвовали в реальных боях, а не только в тренировочных, и ему нельзя показать собственную неопытность. Это стало бы позором и для него самого, и для брата, и для всех наставников. Чудовища алого моря выглядят поистине… отвратительно, но, наверное, их вид не должен заставить его растеряться.
Байцзин быстро умывается и собирает волосы в пучок простой лентой вместо гуани, немного медля
