Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков
Я внимательно смотрел на женщину, размышляя, надо ли оно мне вообще. Но времени не дали — Беатрис, так понимаю, именно тот самый «политический» Эшкрофт, а потому разговорная хватка у неё имелась.
— Мы… правда не хотим жить в съёмном поместье. Мы Эшкрофты, Леонард. И нам проще отдать ту же самую сумму в один из домов нашего рода, то есть твой, чем толстосуму, у которого этих денег и так на все карманы, — вздыхает она, — Понимаешь? Пусть деньги крутятся в нашем кругу, чем обогащают потенциальных врагов.
Вздыхаю, опуская взгляд. Хорошо сказано.
Есть ли выбор? Да, конечно. Есть ли минусы? Безусловно! Странная Виктория, мало пространства для кошачьего тыгыдыка, с Эдмундом свободно не поболтаешь, да и чертов теперь в подвалах не запереть. Суета, одна суета здесь теперь будет! Все строить придётся, за ноги кусать! А ещё ведь двери закрывать начнут… изверги.
Но с другой? Дом станет живым, здесь наконец перестанет ощущаться уныние и вымирание! Появятся голоса, смех. Уют! Я смогу спокойно встать на ноги, не думая, где собирать на оплату Августины и коммунальных услуг. Плюс какая-то инициация на носу оказывается! Это то самое испытание для наследников Эшкрофта, которое допускает к ресурсам рода? Рядом с другим участником, — Викторией, — это будет куда проще — как минимум тренировки и подготовка!
У решения действительно две стороны. И что же теперь выбрать?..
— Пу-у-у… — выдохнул я, облизнул кулачок и потёр глаз, — Ладно, мне есть что сказать.
— Слушаю, Леонард.
— Первое — главой в доме остаюсь я. Не вы, Беатрис, не ваши дочери, и даже не тот мужик, что любил захаживать к вам и курить сигары, — задрал я палец, а бровь Беатрис дёрнулась, явно не понимая, откуда я узнал о мужике, — Я готов говорить и обсуждать, но последнее слово — за мной. Это моя территория, моя ответственность, и моё слово — главное. Вы согласны?
— Это… будет честно и логично, да, — слегка неохотно, но кивает она, — Согласна.
— Второе — Августина будет главой всего обслуживающего персонала. Не служанка, не уборщица — она управляющая.
— Но у нас тоже есть…
— Нет, — отрезаю я, смотря ей в глаза, — Глава дома был до вашего прихода — я. И глава персонала тоже была — Августина. Это неизменно, это остаётся.
— Я… ладно. Это не принципиальный момент, — уже выдыхает она от бурлящих чувств, — Но Леонард, прошу простить, однако если и дальше…
— Нет, это всё, — улыбаюсь, сгибая пальцы, — Это было два принципиальных момента, и мы их решили. Вопросов нет.
Она хмурится, но затем выдыхает, расслабляя напряжённые плечи. Женщина пару раз коротко кивает, явно отвечая собственным мыслям, а затем, сделав глоток из чашки и оставив там отпечаток красных губ, поднимается.
— Тогда договорились? — улыбается она, протягивая ладошку.
Я встаю, улыбаясь в ответ.
— Добро пожаловать, — беру её ладошку, — Чувствуйте себя как дома. Но совестно.
— За Викторию не ручаюсь. Это ваша война, — и я замечаю ту самую чуть издевательскую, ехидную улыбочку, которую видел у её дочери.
— Да ёмаё…
Боже, таких теперь двое в моём доме…
Ну, ладно. Вроде договорились. Если что, то буду напоминать, у кого они дома, и что так-то это ОНИ настояли на переезде. Мне это не надо было. Могу и на помойке жить, не привыкать! Не хотелось бы, но…
— А, и ещё одна просьба, — со вздохом выхожу из-за стола.
— Да, Леонард?
— У нас всех на гербе написана чушь про капусту. Пригласите специалиста, который сможет заменить надпись или герб новый выковать.
— Но… Лео… — очень пристально хмурится она, смотря на меня, — Там ведь не Ангельское наречие.
— Ага, — подмигиваю, прикладываю палец к губам и ухожу под молчание уже ничего не понимающей женщины.
И я вновь выхожу на улицу, теперь уже с другим настроем.
Пора принимать действительность — весь этот хаос теперь не против моей воли. Это начинается жизнь! Да, помимо охранника и кота с носочками, я здесь буквально единственный мужчина, но всё же жизнь!
А значит с ним как-то нужно научиться… ну, жить.
Я оглядываюсь. Виктории уже нет, и слава богу. Зато грузчики остались, и уже вроде как собираются заканчивать!
«Ох, ё!», — едва не пропускаю Амелию, стоящую сбоку от двери, — «Да что за дурдом…»
Девушка стоит, смотрит из-под своей треуголки охотницы. Как всегда холодным, будто механическим взглядом.
— Всё нормально? — спрашиваю.
— Пока да.
— Ладно…
— Мхм.
Не без опаски, но отворачиваюсь от маленькой северянки и оглядываюсь свои владения, погруженные в суету захвата женским полом. Откуда у них столько вещей?.. Куда им столько?.. Для чего?..
Одни вопросы…
Мне вот одни штанишки, да кружечку любимую.
Чёрт, уже привыкаю к кружкам! Кошмар! Дальше что? Сам буду лезть в
