Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский
Для поездки по тракту снегоступы были ни к чему. Значит, крестный и без расспросов понял, что с дороги нам придется уходить в тайгу.
— Спасибо.
— Благодарить станешь, когда назад вернешься. Ремни перед выходом салом натри, иначе задубеют.
Я улыбнулся.
Перед сном Олег рассказал, что хочет сам сработать для моего дома пару табуретов, а если выйдут ладными, то и шкаф для Сашиных снадобий. С меня требовалось помочь с деревом, а потом сделать вместе десяток табуретов на продажу. Под конец он еще заговорил про охоту с луком, но я уже засыпал. Может, последнее мне и вовсе приснилось.
Утром мы с Семеном явились к конюшне раньше назначенного времени, подготовили сани и запрягли пару кобыл. Потом дошли до правления и встретили на крыльце Федора Матвеевича.
Первым делом он проверил батареи, оставленные на ночь в тепле. Потом мы зашли в кабинет Овсянникова. Атаман уже разбирал с Парамоном какие-то бумаги.
Поприветствовав нас, он обратился к Леонову:
— Линейная избушка перед Козловской давно пустует. Крыша цела, печь прошлой зимой работала. Ключ спросите у атамана Эпова.
— Сперва осмотрим снаружи, — ответил Федор Матвеевич. — Если подойдет, тогда обратимся и за ключом.
Овсянников передал ему бумаги.
— Все. Ступайте.
Семен сел на облучок и взял вожжи. Федор Матвеевич устроился возле ящиков, я забрался сзади и подтянул полог.
— Поехали, — сказал Рыжий и тронул лошадей.
За дугой коротко звякнул колокольчик. Сани покатили к Козловской. Вдоль зимнего тракта тянулась телеграфная линия, и где-то на ней супостат по-прежнему передавал свои распоряжения, играя в непонятную нам игру.
Глава 15. Чужой почерк
Козловская показалась после полудня. Сначала из-за березняка выглянул церковный купол, потом стал виден сизый печной дым, и наконец крыши куреней, занесенные снегом. Сани шли тяжело: за последние сутки колею хорошо так занесло.
Телеграфная линия тянулась вдоль тракта. Одни столбы заметно накренились, другие, наоборот, выглядели так, будто их совсем недавно выправляли.
Федор Матвеевич сидел впереди, натянув воротник. На дорогу почти не смотрел, зато каждый столб провожал взглядом. И возле одного попросил было придержать лошадей, после чего выбрался из саней, обошел опору и задрал голову.
— Провисание небольшое, — сказал он. — А крепление свежее.
— Ремонтировали? — спросил я.
— Может и так.
Он еще немного постоял, разглядывая изоляторы, и вернулся в сани.
В Козловской первым делом направились в правление. Ящики с батареями и приборами занесли и передали под присмотр дежурного. Пока Леонов сверял бумаги, о нас уже успели доложить Петру Петровичу Эпову.
Окружной атаман оказался на месте и почти сразу принял нас в кабинете, куда Леонов вошел первым.
— Старший телеграфист Леонов. Прикомандирован для внеочередной проверки линии.
Мы с Семеном зашли следом. Петр Петрович нас узнал, поздоровался и велел садиться.
Эпов прочел сопроводительную, потом приказ.
— До вас уже такие же ремонтники приезжали.
Леонов поднял глаза.
— Откуда?
— По бумагам они из Камня-Рыболова были.
— Что делали?
— Столбы осматривали, провода, аппарат на почтовой станции. Только связь после них лучше не стала.
— Когда приезжали?
Эпов ответил, и Леонов сделал пометку для себя.
— По самой линии что-нибудь необычное замечали, Петр Петрович?
Окружной атаман усмехнулся.
— Да уж почитай месяц с этим телеграфом непонятно, что творится. Один арест Овсянникова чего стоит. То прикажут подводы держать на западной дороге, то через час отменят. А письменных распоряжений нет. Потом из Хабаровки пришло предписание: без письменного подтверждения ничего не исполнять. Ну, про это вы, думаю, знаете не хуже меня.
Он посмотрел на нас с Семеном.
— Благодаря вам, братцы, с вашим атаманом Овсянниковым хотя бы все решилось благополучно. А то мы уже собирались его в Камень-Рыболов отправлять.
Эпов еще раз просмотрел приказ, вызвал дежурного и распорядился оказать нашей группе содействие.
Нам выдали ключ от избушки на линии, керосин, свечи, небольшой моток провода и несколько кусков изоляции, оставшихся после прежних ремонтников.
— Избушка перед станицей, у третьего перегона, — Петр Петрович ткнул пальцем в карту. — Раньше там линейные служители ночевали. Теперь держим на случай ремонта, иногда дозорных ставим. Печь цела, дрова обычно имеются, но запас небольшой.
На том и разошлись.
До избушки добирались почти три часа. Несколько раз приходилось слезать и расчищать занесенную колею. К вечеру еще и ветер усилился, что дела наши не ускоряло.
Изба стояла в стороне от дороги, за остатками старого частокола. Небольшая, потемневшая от времени, с низкой дверью и единственным окном. Вокруг росли березы и молодые ели. С тракта ее и летом не сразу приметишь, а теперь среди снега и серых стволов она почти терялась. Телеграфные столбы проходили шагах в сорока.
Замок поддался не сразу. Внутри намерз лед, да и железо, похоже, прихватило ржавчиной. Рыжий грел замок лучиной, я ковырял ножом, Леонов терпеливо стоял рядом и только напоминал, чтобы Бирюков не сломал ключ.
Наконец дверь распахнулась. На полу лежал старый лапник. В печи сохранилась зола, рядом была сложена вязанка дров. На столе стояла керосиновая лампа, вдоль стен — три лавки с тюфяками.
— Сначала печь, — сказал Семен.
Он взял прихваченный топор, расколол полено, настрогал щепы и развел огонь. Дым поначалу не хотел уходить в трубу, мы аж закашлялись.
— Трубу снегом прихватило, — выругался Рыжий.
Каким-то чудом он вскарабкался на крышу, прочистил дымоход и вернулся весь в саже. Зато скоро печь загудела как положено.
Через полчаса в избушке стало теплее. От промерзших стен еще тянуло холодом, но уже терпимо.
Леонов снял полушубок, поставил на стол длинный ящик и принялся раскладывать приборы.
— Основную линию нарушать нельзя, — сказал он. — Снимаем сигнал через отвод. Сама передача должна идти дальше, как и шла.
Рыжий подвинулся ближе.
— А они не почуют?
— Если сделаем чисто и сами передавать ничего не станем, то не должны.
— А если все-таки почуют?
— Узнаем, когда в двери постучат, — даже головы не подняв, ответил Леонов.
— Обнадежили, — хмыкнул Семен.
Федор Матвеевич проверил зажимы и продолжил:
— Наша задача не передавать, а слушать. Через этот участок идет много служебных сообщений. Погода, фураж, наряды, подводы, отчеты. Большая часть нам не нужна.
— Тогда что ловить?
— Необычное. Повторы, странные вызовы, длинные группы, которые не складываются в обычный текст. И обязательно время записывать. Кто вызвал, кто ответил, сколько ждал перед
