На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов
Чёрт, больно-то как! Слава богу, звучит гонг.
— Врача! — крикнул мой тренер, и дежуривший у канатов врач с разрешения рефери — а иначе никак — тут же вскочил на ринг.
Он быстро ощупал колено, осторожно пошевелил ногу.
— Похоже, связки. Возможно, крестообразная.
— Толя, ты как? — с волнением спросил тренер, у которого прямо на глазах исчезала строчка из будущего резюме: «тренер чемпиона СССР».
— Двигаться могу. Буду осторожнее, — промычал я сквозь каппу, твёрдо решив продолжить бой.
Вообще-то неправильно это — рисковать ногой. И не столько с точки зрения человека, который решил завязать со спортом, сколько с точки зрения спортсмена, настроенного на долгую карьеру. Лучше отдать один бой, чем так рискнуть и вообще выбыть из бокса.
Но вот такой я упрямый идиот.
— Если есть нестабильность сустава — продолжать опасно. Можно дорвать, — серьёзно предупредил врач.
— Толя, давай снимаемся, — тяжело сказал тренер.
— Нормально всё. Я веду. Достою бой, — отказался я.
Врач посмотрел на тренера.
— Пока допускаю. Но при малейшей нестабильности — сниму.
Тот после слов врача заметно воспрял духом.
— Смотри на его руки, — посоветовал он. — Не на ноги, не на корпус — на перчатки. Если он идёт вперёд — ты не встречаешь, ты уходишь. Твоя задача сейчас — не бить, а выжить в этом раунде.
Третий раунд показал, как много в бою значили ноги, которые уже шестой год верой и правдой служат мне в этом теле. Ещё и больно было.
«Плохое решение выйти с травмой. Так и ногу угроблю, и бой всё равно солью», — мелькнула предательская мыслишка.
Соперник, науськанный своим опытным тренером, стал зажимать меня в углах, вынуждая принимать удары. Похоже, моя внутренняя неуверенность передалась ему с обратным знаком. Сергей поверил в себя, да ещё и силы под конец боя, как оказалось, сохранил.
В какой-то момент я пропустил тяжёлую комбинацию и пошатнулся. Рефери тут же остановил бой и начал отсчёт. И неважно, что я на ногах.
И ведь действовал он строго по правилам: в любительском боксе ещё с шестьдесят четвёртого года существовал обязательный отсчёт после тяжёлого удара, в том числе и когда боксёр оставался на ногах.
Тут я неожиданно для себя озлобился. На несправедливость жизни и этих правил, на рефери, на соперника, который уже почти торжествовал, а главное — на самого себя, неудачника. И понял, что во что бы то ни стало хочу выиграть этот бой.
«Нога, что нога? Главное — хвост!» — пошутил я про себя и, подняв перчатки к лицу, кивнул рефери: мол, я в порядке.
Увидев мою готовность продолжать бой, трибуны зааплодировали, возможно тем самым вынудив рефери дать согласие.
— Бокс! — скомандовал он.
Соперник, конечно же, сразу кинулся добивать. Но я перенёс почти весь вес на здоровую ногу и встретил его натиск зло и жёстко. А потом наконец нашёл лазейку в защите — уже, как стало очевидно, серебряного призёра этого чемпионата — и, хорошо вложившись в удар, коротко пробил ему прямо в правый глаз.
Тот рухнул на настил, заливая его кровью. Рассечение брови.
Помощь Бражникову оказывали прямо на ринге. Врач осмотрел рану, что-то показал рефери руками и вынес вердикт:
— Шить надо. Срочно.
Вот ведь — и шлем не спас. Бывает в боксе и такое. А может, я просто попал в недавнее рассечение.
В любом случае — победа! Моя победа.
И хорошо, что добыл я её не беготнёй от соперника в попытке сохранить небольшой перевес, заработанный в первых двух раундах, а своим молодецким ударом.
— Что с ногой? — вместо поздравления наехал на меня Копцев, когда я хромал с ринга. — Ты чего так идёшь-то? Я ещё во время боя смотрю — правая нога будто отдельно от тебя живёт. Что врач сказал?
— Вроде колено. Может, связки. Но стоять мог, вот и добоксировал.
— Добоксировал, — недовольно передразнил меня Копцев. — Ты, Толя, иногда как маленький, честное слово. Ну выиграл бы ты этот бой, или проиграл — какая разница, если потом полгода нормально ходить не сможешь? Что врач сказал — совсем плохо или пока непонятно?
— Посоветовал сниматься с поединка, если будет нестабильность сустава. Но я сказал, что могу продолжить. Он ещё раз посмотрел и разрешил.
— Ну конечно. Ты сказал, — Копцев поморщился. — Ты у нас вообще сам себе и врач, и тренер. Осталось только судьёй стать. Нет, так не пойдёт. Сейчас ты никуда не идёшь: ни в гостиницу, ни праздновать, ни ещё куда-нибудь. Поедешь в больницу. Пусть травматолог нормально посмотрит, а не между раундами за тридцать секунд.
— Да чего там смотреть, если ходить могу? — спорю я. — Поболит и пройдёт.
— Вот это врачу и расскажешь, что у тебя всё само проходит, — буркнул Копцев. — Рентген пусть хотя бы сделают, сустав проверят, нет ли чего серьёзного. Понятно, связки на снимке особо не увидишь, зато исключат перелом или что похуже. А потом уже решим, что дальше делать.
— Я завтра всё равно в Москву собирался.
— Вот и хорошо. Завтра и поедешь, если тебя из больницы вообще отпустят. И в Москве не начинай бегать по знакомым и искать того, кто скажет, что всё нормально. Поедешь в ЦИТО. Там спортивными травмами не первый день занимаются. Пусть нормально колено посмотрят и скажут, что ты себе там натворил… Ё-моё, Толя, до вылета меньше недели. А если ты свой Таиланд уже просрал?
Эка трагедия! В Таиланде я уже бывал — правда, в прошлой жизни. И второй раз туда особо не рвусь. Но сказать такое, конечно, не могу. Вместо этого спрашиваю:
— А как же награждение?
— Тебе сейчас главное понять, что с коленом. Медаль никуда не денется, наградят и без тебя. А нога у тебя одна правая, запасную никто не выдаст. Саша! — крикнул кому-то Копцев. — Штыбу в Волынскую областную, к травматологу, срочно. Вылет вечером — успеют посмотреть.
Доехали быстро — я дольше переодевался. И приняли меня вне очереди, естественно.
— Ничего ты, похоже, не порвал. Внутреннюю боковую связку, скорее всего, потянул. Сустав держит — это главное, — поначалу обрадовал меня здоровенный доктор, габаритами очень похожий на моего батю, но тут же огорчил: — Неделю никаких боёв вообще. Тренировки — только
