На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

так сказать. Я вообще сегодня отдыхать собирался. Чемпионат СССР на носу — девятого начинается.

— Да выиграешь ты, Толя. Видел твой бой. Молодец. А насчёт отдыха… — Ельцин усмехнулся. — Как там у Блока?.. «И вечный бой! Покой нам только снится».

Вот уж точнее про Бориса Николаевича сегодня и не скажешь. Его будто от одной этой толпы током подзарядило: движения быстрые, взгляд живой, настроение боевое. Выглядел он так, будто сейчас выйдет на ринг.

Его уже тянули дальше, поэтому нормально поговорить не получилось. Я отошёл в сторону и через несколько минут увидел Шумина с компанией.

Хм, вчера у человека день рождения отмечали, а сегодня революцию делать пришли. Насыщенная у нас в отделе культурная жизнь, ничего не скажешь.

Митинг открыли где-то без двадцати три. Попов — один из ближайших соратников Ельцина по МДГ — говорил про объединение демократических сил и единый антибюрократический фронт. Потом пошли остальные.

Выступающих набралось много, но организаторы правильно сделали, что ограничили речи несколькими минутами. Иначе народ начал бы расходиться задолго до окончания мероприятия — тупо устал бы от всей этой говорильни.

Слушал я вполуха, к говорильням я уже привык хоть и не нравится мне это. Отмена шестой статьи, нормальные выборы, закон о печати, новый Союзный договор… В общем, программа понятная.

Но главным требованием была именно отмена руководящей роли партии. Ожидаемо.

Причём ещё год назад — попробуй половину такого сказать с трибуны в нескольких сотнях метров от Кремля. А сейчас не только говорят — площадь в ответ ревёт одобрительно.

Когда объявили БэЭна, шум на площади сразу заметно усилился. Народ задвигался, загудел, кто-то полез повыше, чтобы лучше видеть. Тут уже без всяких опросов стало понятно, кто сегодня гвоздь программы.

Ельцин уверенно вышел к микрофону, переждал несколько секунд и заговорил без длинных вступлений. Голос у него узнаваемый, тяжёлый, да и умеет Борис Николаевич работать с такой аудиторией.

Говорил о завтрашнем пленуме ЦК и о том, что у партии остался последний шанс. Мол, если она действительно собирается выражать волю народа, то должна меняться всерьёз, а не отделываться очередными полумерами.

— Шестую статью — отменить! — донеслось откуда-то справа.

Подхватили моментально:

— Отменить! Отменить!

Стою, смотрю на всё это и думаю, что Миша сам загнал себя в совершенно идиотское положение. Позавчера сказал шахтёрам, что партия за власть не держится, а сегодня несколько сотен тысяч человек пришли лично проверить, насколько именно она не держится.

Ельцин закончил быстро. Ещё несколько выступающих, очередные речи, резолюции, крики, аплодисменты. Народ, что интересно, расходиться не спешил. У людей было ощущение, что они действительно на что-то влияют. Может, впервые за много лет.

Борис Николаевич поймал меня возле гостиницы, когда я уже собирался уходить. Он только отошёл от микрофона — раскрасневшийся, довольный. Вокруг сразу образовалась свита из нескольких депутатов, журналистов и каких-то организаторов.

— Анатолий, погоди, — остановил он меня. — Ну как?

— Отлично. Мощно. И вы, по-моему, лучше всех выступили.

Стоящий рядом Гавриил Попов едва заметно поморщился.

— А люди тебе как? — спросил Ельцин.

Я посмотрел на площадь.

— Много. И злые уже. Не так, как летом. Тогда больше поговорить приходили, послушать. Сейчас требуют. Но это наши, советские, — слово «советские» я специально выделил, — люди.

— Вот именно, — довольно кивнул Ельцин.

— Только вы их сильно вперёд не гоните, Борис Николаевич.

Он посмотрел на меня с интересом.

— Что, боишься?

Сказано с некой иронией в голосе.

— Неа. Просто думаю что дальше будет. Сегодня — шестую статью отменить, завтра — ЦК разогнать, послезавтра ещё что-нибудь. А экономика от этого лучше не станет. Если люди решат, что после отмены шестой статьи колбаса сама в магазинах появится, через полгода они нас уже материть будут.

— А ты себя к кому причисляешь? К нам или к ним? — прищурился Борис Николаевич.

— Я вообще стараюсь ни к кому себя не причислять. У меня партбилет КПСС в кармане, работаю в ЦК, а сейчас стою на митинге за отмену руководящей роли собственной партии. По-моему, политической шизофрении тут предостаточно.

Ельцин засмеялся.

— А статья уйдёт, как думаешь? — спросил Попов, с которым мы были едва знакомы.

— Думаю, да. Горбачёв уже начал сдавать назад. После сегодняшнего выбор у него небольшой. Если на пленуме упрётся, всё это только ещё сильнее раскрутится. А ему сейчас меньше всего нужны сотни тысяч митингующих под боком у Кремля. Особенно на фоне разговоров с Западом и собственных реформ.

— Значит, правильно сделали? — снова спросил Попов.

— Митинг? Правильно. Только это не конец проблемы, а её начало. Однопартийную систему сломать просто. А вот построить нормальную многопартийную…

— Ты иногда рассуждаешь как старик.

— Борис Николаевич, давайте после пленума встретимся. Посмотрим сначала, что Михаил Сергеевич сделает.

К нам опять полезли журналисты.

— Добро, — кивнул он. — После пленума поговорим.

— Договорились.

Отхожу в сторону и ещё раз осматриваю площадь.

Люди возбуждённые, улыбаются, машут плакатами. Они действительно верят, что идут в светлое будущее.

А у меня перед глазами совсем другая картина.

Пустые прилавки. Сгоревшие накопления. Закрывающиеся заводы. Челноки с клетчатыми сумками. Ларьки с мутными налогами и такой же мутной «крышей». Бандиты, делящие рынки и предприятия. Милиция, которая либо ничего не может, либо сама в доле. Зарплаты, которые не платят месяцами. Продажные политики и нувориши, полезшие во власть.

И всё это уже совсем скоро.

На следующий день на Пленуме действительно обсуждали и воскресный митинг, и шестую статью. Теперь уже как исторический факт.

Сижу перед первым боем на чемпионате СССР, листаю свежую «Правду». Чем ещё заниматься боксёру перед выходом на ринг? Нервничать вредно. Хотя как тут не нервничать, когда читаешь про фактический конец прежней власти КПСС?

Пленум ЦК КПСС 5–7 февраля одобрил проект Платформы к XXVIII съезду партии — «К гуманному, демократическому социализму».

И тут нифига я в истории не поменял. А может, ещё и слегка подтолкнул.

Читаю дальше.

Партия больше не должна претендовать на исключительное право руководить страной. Своё место в политической системе ей теперь предлагается завоёвывать в нормальной политической борьбе. Допускается существование других партий.

И самое главное — пленум поддержал необходимость в порядке законодательной инициативы внести на рассмотрение Съезда народных депутатов СССР предложение об изменении статьи 6 Конституции СССР.

Всё. Занавес.

Может, поэтому я от злости и выиграл первый бой на чемпионате СССР нокаутом уже на сороковой секунде. А