На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов
Пришлось спускаться обратно к дежурной и требовать, чтобы ведро забрали. Та сразу попыталась отмахнуться от проблемы — мол, поставьте ведро за дверь, она пришлёт за ним кого-нибудь.
Ну да, ну да. Знаю я — будет это ведро там стоять до второго пришествия, пока я утром в спешке об него не споткнусь. Пришлось настоять, чтобы забрали прямо сейчас.
Утром в ресторанчик гостиницы я спустился в совершенно варёном состоянии. По сути, поспать удалось только урывками — в самолётах.
Там же обнаружились и шведы. Их клуб со смешным для русского уха названием — «Болтик» — на турнир уже прилетел.
По-шведски я, понятное дело, не шпрехаю, так что общаться с парнями не полез. Но сразу бросилось в глаза отношение персонала к иностранцам: перед капиталистами официанты чуть ли не на цыпочках ходят, улыбаются, суетятся. Меня же обслуживают по остаточному принципу. Не хамят, конечно, но и особой учтивости не проявляют.
Вообще-то мог бы и корочками своими махнуть. Депутат всё-таки. Но что тогда эти молодые шведы про СССР подумают?
Не стал.
После завтрака меня наконец разыскал заполошный представитель федерации хоккея с мячом. Судя по помятой физиономии, причина того, что меня не встретили в аэропорту, была вполне уважительная — обильная пьянка накануне.
Молодой парнишка заметно мандражировал: а ну как почётный гость вздумает жаловаться? Ему ведь даже служебную машину выделили, чтобы встретить человека из Москвы.
Разгильдяй, короче. Но и тут скандалить я не стал. Смысл? Уже не встретили — назад не отмотаешь… Хотя тут, конечно, как посмотреть.
От этих мыслей я невольно улыбнулся, и Санёк — так звали моего непутёвого встречающего — облегчённо выдохнул.
— Анатолий Валерьевич, открытие турнира завтра. От вас речь. Она уже готова, у нашего главного в клубе лежит. Может, сразу туда поедем?
— Стадион открытый? А люди как в такой мороз смотреть матчи будут? — перебиваю я Санька по дороге к клубу «Саяны».
— Да разве ж это мороз? Минус двадцати даже нет. Люди валенки одевают…
— Надевают, — автоматически поправил я.
— Ну да… Некоторые с собой ещё приносят… фляжки там, чай, бутерброды… — стушевался Санёк, будто случайно великую тайну выдал.
— Да я сам из Красноярска. Думаешь, на матчи с «Енисеем» не ходил? Знаю я этот «чай», — успокаиваю его. — Ломанов-то будет?
— Так молодёжный турнир же… Нет, не будет. Будет шведский «Болтик» и норвежский «Реди Банди». Но это так… аутсайдеры. С нами за третье место биться будут. А вот ваш «Енисей» — это машина!.. Чёрт, машина стучит, — вдруг насторожился Саня, прислушиваясь к мотору. — А в прошлом году мы норвежцев на чемпионате мира 12-2 дёрнули.
— Ну ничего, не боги горшки обжигают, — глубокомысленно изрёк я, вытаскивая свой начальственный зад из старенькой «жиги», которую мне выделили вместе с Саньком на четыре дня.
Впрочем, только пару дней я ещё по городу покатаюсь, а потом надо мотаться по своему избирательному участку. И вот там такая техника — чистое самоубийство. Заглохнет где-нибудь на трассе в минус тридцать, и привет — околеешь раньше, чем кто-то проедет мимо.
Нет уж. Возьму в нашем филиале «Волгу». Должны же они там быть.
Блин, ну и холодрыга… Зря я не взял с собой унты, шапку да дублёнку, которые привёз в Москву из Красноярска. Правда, на мне немецкий пуховик, но разве немцы могут по-настоящему тёплую вещь сделать? Хотел же финский брать…
— Юрий Петрович, доброе утро! Рад, что позвали на турнир — бенди я уважаю, — жму руку главному тренеру «Саян» Иванову. — Мне доложили, что вы тут и речь для меня уже подготовили. Я её, конечно, за основу возьму, но говорить буду сам.
Вижу — не верит. По глазам читается: раз боксёр, значит, дуб дубом и двух слов связать не сможет. Или, может, за возраст мой переживает?
Эх, Юрий Петрович… Слышал бы ты, какую речь я недавно толкнул на совещании стран Варшавского договора. А как на Съезде выступал!..
— Ну, раз так, — с улыбкой кивнул Иванов. — Хорошо, кстати, устроились? Начало завтра в десять. Предлагаю сначала на стадион заехать, посмотреть подготовку. А потом Геннадий Петрович просил вас к нему заглянуть.
Это он про первого секретаря обкома КПСС Казьмина, что ли?
Впрочем, я и сам собирался к нему наведаться. Тем более новое положение о финансовой самостоятельности области принималось при моём непосредственном участии. Но главное даже не это. Я же там заложил депутатский фонд — резервный фонд исполкома Совета народных депутатов Хакасской автономной области и народных депутатов СССР.
На что деньги пойдут? Да на работу с избирателями, само собой: приёмы, поездки по сёлам, помощь школам да больницам — мало ли куда копейка может срочно понадобиться. Да и вообще: депутат без денег — болтун.
Теперь надо понять, сколько денег там в итоге осядет и из каких источников они будут поступать.
Едем на стадион — большой, добротный и, главное, недавно отстроенный. Иванов по дороге с гордостью докладывает: мол, вмещает он двадцать тысяч зрителей.
Это, конечно, не «Лужники», но для небольшого Абакана очень даже солидно. Правда, на молодёжный турнир — пусть и международный — билеты распроданы пока что не все.
Что особенно порадовало — есть ВИП-ложа. То есть морозить задницу на трибуне мне не придётся. Можно, например, прямо оттуда в микрофон приветственную речь зачитать.
— Отобедаем, чем Бог послал? — радушно предлагает мне Иванов.
— А Геннадий Петрович, — уточняю осторожно, — когда меня к себе ждёт?
— Да, сказал в любое время можно подъехать.
— Тогда, пожалуй, откажусь. Спасибо за приглашение, но заставлять первого секретаря ждать — нехорошо.
Иванов остаётся на стадионе решать текущие организационные проблемы, а мы с Саньком на раздолбанной «жиге» дребезжим в обком.
С первым секретарём я, конечно, знаком, но не так, чтобы тесно. Виделись в Красноярске, ну и тут пару раз пересекались.
Его секретарша сразу доложила, что приехал Штыба, и попросила меня подождать минут пять — мол, у Геннадия Петровича посетитель.
Прекрасно понимаю: дело у меня хоть и важное, но, в принципе, небольшое. Так что без всяких возражений сажусь на стул у стены.
Наконец из кабинета вышла довольно молодая женщина, на ходу одёргивая юбку и поправляя причёску.
