Миры Роберта Чамберса - Амброз Гвиннет Бирс

Подъём казался не легче долгого заплыва. Измученные мышцы будто отказывались нести её вверх по скользким ступеням, но наконец она добралась до верхней площадки и, шатаясь, вышла на залитую дождём мостовую на набережной. Она неуверенно моргнула и глубоко вдохнула. Дождь прижал чёрные волосы к шее и плечам и смывал с кожи грязь и нечистоты. Здесь не было видно ни единого огня.

По краю набережной тянулась балюстрада, прерывавшаяся только возле лестницы. По верху стены шла улица, в этот час совершенно пустая, а напротив, за ней, выстроился второй барьер — ряды кирпичных зданий. Похоже, она попала в район складов и тому подобного. И, судя по всему, район этот давно пришёл в упадок. Фонарей не было, но даже во тьме чувствовалась заброшенность домов: заколоченные окна, грязные фасады, кирпичная мостовая с выпирающими и разбитыми участками. Она задрожала. Вдвойне хорошо, что никто не видел её внезапного появления.

В таком районе и в таком виде вряд ли стоило рассчитывать, что случайный встречный окажется добрым самаритянином. Одежда. Ей нужна была одежда. Какая угодно. Она перебежала неровную мостовую и укрылась в более глубокой тени у фасадов.

Лучше всего было бы найти магазин. Может, здесь попадётся какая-нибудь захудалая лавка подержанных вещей, вполне подходящая для такой улицы, — желательно без сложной сигнализации. Она могла бы вломиться внутрь. Или, в крайнем случае, найти витрину и попытать счастья: разбить стекло и схватить что попадётся. Даже простой плащ сделал бы её куда менее беззащитной. Потом понадобятся деньги, ночлег и еда — пока она не сможет покинуть город и уехать куда-нибудь далеко. Она кралась по пустой улице и всё больше сомневалась, удастся ли вообще что-нибудь здесь найти.

Двери были заколочены и заперты на висячие замки. За ржавыми решётками окон виднелись гнилые доски и грязные осколки стекла. Прибрежная улица казалась полностью заброшенной — ряд древних зданий, где хранились забытые товары, которые было дешевле оставить гнить, чем вывозить, так же как сами кирпичные громады дешевле было оставить стоять, чем сносить. Даже привычных пьяниц и бродяг, похоже, в этой части города не осталось. Она уже начала мечтать хотя бы о случайно проехавшей машине. Но крысы улицу не покинули. Наверное, поднимающаяся вода выгнала их наружу.

Стоило ей начать обращать на них внимание, как оказалось, что их становится всё больше. Они бесстрашно ползли по мостовой. Огромные, хитрые твари. Некоторые — размером с кошку. Они совсем её не боялись, и временами ей начинало казаться, будто крысы собираются в стаю и идут следом. Она слышала о крысах, нападавших на детей и беспомощных больных, но всё же… Ей хотелось как можно скорее выбраться из этого района.

Улица всё тянулась вдоль реки, а впереди по-прежнему не было ни огней, ни каких-либо признаков человеческой жизни. Потоки дождя продолжали литься из затянутого тучами неба. Она уже подумала, не забраться ли в один из тёмных складов и не переждать ли там до утра. Потом представила себя одну в заброшенном тёмном здании, куда всё ближе подбирается стая крыс.

И пошла быстрее. Некоторые пустующие здания хранили следы былого великолепия, и она надеялась, что выходит к более благополучной части набережной. На улицу смотрели вычурные входы с каннелированными колоннами и мраморными ступенями. Гротескные викторианские фасады и уродливые статуи придавали величественный вид зданиям, внутри которых царило то же затхлое запустение, что и в кирпичных складах. Наверное, она добралась до старого торгового квартала города, хотя и эти строения, похоже, были давно заброшены и лишь ждали, когда до них доберётся чугунный шар городской реконструкции.

Ей хотелось поскорее уйти с этой улицы: в темноте позади крыс, казалось, становилось слишком много, чтобы можно было продолжать их игнорировать. Может быть, между домами найдётся переулок, через который можно выбраться из прибрежного квартала и попасть в жилую часть города, — потому что теперь уже не оставалось сомнений: эта улица была заброшена много лет назад.

Она внимательно всматривалась в каждое здание, но нигде не находила прохода между ними. Без света она не решалась вслепую забираться внутрь какого-нибудь полуразвалившегося дома и искать выход через него.

На мгновение она остановилась и прислушалась. Уже некоторое время из темноты позади доносились царапанье мокрых когтей и беспокойный писк. Теперь слышен был только дождь. Неужели крысы бесшумно смыкались вокруг неё? Она стояла перед портиком с колоннами — банк? церковь? — и вглядывалась в густую тень, размышляя, не поискать ли там укрытия. Перед одной из мраморных колонн стояла статуя — ангел, наверное, или какая-нибудь аллегорическая фигура.

Разглядеть её почти не удавалось. Было видно лишь, что она словно изуродована — вероятно, вандалами, — сгорблена и будто привязана к колонне толстыми тросами или верёвками. Лица она не видела. Тишина ей не понравилась. Она снова поспешила вперёд.

Миновав портик, она резко обернулась, чтобы посмотреть, не крадутся ли следом крысы.

Крыс не было. Она видела ряд колонн. А уродливая фигура исчезла. Тогда она побежала. Не разбирая дороги, не думая, куда гонит её паника. Справа была только балюстрада, отмечавшая край стены, и бурлящая внизу вода. Слева — непрерывный ряд заброшенных домов. Позади — ночь, дождь и нечто, чьё присутствие заставило крыс разбежаться.

А впереди — теперь она видела достаточно хорошо — улица упиралась в скальную стену. Спотыкаясь, она двинулась к ней, потому что возвращаться туда, откуда прибежала, не смела. Подойдя ближе, она увидела, что стена не сплошная: по ней круто вверх поднималась лестница к террасе. Здесь высокий берег снова вздымался над рекой, и каменная набережная заканчивалась у поднимающейся скалы.

На склоне теснились дома, фасадами выходившие на террасу уровнем выше. В одном из окон сквозь дождь светился огонь. Дыхание вырывалось рваными судорожными всхлипами, ноги сделались словно резиновыми, но она заставила себя полубегом-ползком подняться по скользким от дождя ступеням. Наверху снова была вымощенная кирпичом площадка и балюстрада по краю.

Её встретил ряд обветшалых домов, плечом к плечу стоявших на возвышении, с заколоченными окнами и мёртвыми фасадами. Свет был справа, над рекой. Теперь она видела его ясно. Он манил из последнего дома на террасе — громоздкого викторианского особняка, нависшего над обрывом. Створчатое окно