Магия уюта - Дина Зарубина
– Отшлепаю! – грозно пообещал король.
Мама слегка вздрогнула.
– Мамуль, его величество шутит! – я поспешила сесть рядом на подлокотник кресла и обнять ее. – Ваше величество, вы зачем мне маму пугаете? Она кормит грудью, ей вредно волноваться.
– Я черный маг, я обязан пугать, – ответил король, отбрасывая фалды и садясь верхом на стул.
– Ии-рма, – вздохнула мама и крепко уцепилась за мои руки.
– Мамочка, ну король, ну и что? – заворковала я. – Подумаешь, король! Вот их дети с Эухенией, это настоящие монстры, а этот ничего, тихий. Даже местами красивый.
– Я правильно понимаю, что донна Летиция не в курсе некоторых родственных связей? – прищурился Даэнир, присматриваясь к Белле, дрыгающей ножками в люльке.
– Мы клялись не разглашать, – смиренно ответила я.
– Донна Летиция, как вы относитесь к замужеству? – спросил с энтузиазмом король. – За принца хотите замуж?
Мама закатила глаза и сомлела.
***
Девочки, спасибо за поддержку! Книга-то к концу идет, но я до сих пор не знаю, кто убил Кристиана Тимана. Как только выясню, сразу напишу! Визуал Альшама понравился? Я старалась!
55
Бить я его не стала (король все-таки), но выразилась очень нелицеприятно. Даэнир ржал, как конь, и утверждал, что от счастья не умирают. Затем дал мне прочитать две бумажки.
Я встала и демонстративно выглянула во двор. Пустой, если не считать клумб с мелкими осенними хризантемами.
Даэнир поднял брови.
– Где наши сундуки с коврами и тканями, золотая посуда, драгоценное оружие и все такое? Где сумка ювелирки? Две сумки? Нет, пусть тоже будет сундук. Два. Где все богатства, о которых пишет этот Альшам? Поскольку мы остались без кола, без двора и без гроша, нам пригодится!
Даэнир восхищенно прищелкнул языком. От моей жадности.
– Во-первых, это еще надо переслать в Катабию, он назначил своим душеприказчиком брата Масуда, тот слывет очень прямым и честнмы человеком. Во-вторых, я насчет кола́ не понял?
– А, нас папашка по миру пустил, – отмахнулась я, слегка похлопывая маму по щеке. – Дженни заблокировала счета Тимана, но расследование пока ничего не выяснило, кому, куда и почему ушли ферма и все наши денежки.
– Так переезжайте в Гунитан, – предложил Даэнир. – Чудесный дворец из зеленого диорита, с оранжереей, там такие поля тюльпанов!
– Мама не любит тюльпаны. Она любит капусту, фасоль и морковку.
– Думаю, придворные садовники справятся с капустой, – заметил Даэнир. – А много денежек у Тимана было?
– Немного до миллиона не хватило, тысяч сто пятьдесят-сто восемьдесят.
Мама, было открывшая глаза, снова ушла в обморок.
– Слушай, давай ты с родственными чувствами подождешь, – взмолилась я. – Видишь, слабая совсем, ей не до замужества. Тяжелые роды, побег, скитания, недоедание, это никому здоровья не прибавляет. Хорошо еще, что молоко не пропало. Маленьким магам оно очень полезно.
– А кто тут у нас будет? – Даэнир наклонился над люлькой и показал язык Белле. Белла ответила слюнявой улыбкой и градом пузырей.
– Лекарь не сказал. А тут, – я погладила живот. – Точно черная магичка.
– Дай-ка гляну, – заинтересовался Даэнир. – Встань ровно. Ага, точно черный поток. Погоди! Если Летти моя сестра, а ты племянница, твоя детка мне внучка?! Я дед!?
– Уймись, всего лишь внучатая племянница.
– Кто внучатая племянница? – слабым голосом спросила мама.
– Стелла, – ответила я. – Я вас познакомлю через полгодика.
– А почему не раньше? Это твоя подруга? – Мама беспомощно обвела комнату глазами.
– Мамуль, давай я тебя в постельку отведу, тебе отдохнуть надо. Что, няньку отпустила, и сама ночью вставала? Раз пять-шесть? Ар-р-р!
Мамины щеки предательски покраснели.
– Ма-ам, ну зачем?! – простонала я. – Покормить она принесет и спи! Ей жалованье платят, чтоб ночью приглядывала! Какого спинобрюха ты себя изводишь?
– Простите, ваше величество, я себя действительно плохо чувствую, – призналась мама. – Ирма, что ты сказала насчет денег? Сколько их было у Тимана?
– Слишком много, чтобы не заинтересовать власти. – Будто очнулся от сна Даэнир. Последние минут пять он сидел, вперившись в пространство и напряженно размышлял.
Затем встал, извинился, что внес сумятицу и испарился.
– Дочь, зачем приходил король? Во что ты ввязалась? – голос мамы зазвенел.
– Мамуль, ну что ты переживаешь! Не накручивай себя! У меня патенты на воздухолет, я там кое-что разрабатывала для короны, это приоритет Кэллавейна, ты же знаешь! Вот король и решил в неформальной обстановке посетить мастерские, задать пару технических вопросов…
– И забрел к нам во флигель? – фыркнула мама, не поверив ни слову. – Я пока слаба, но не дура.
– Мам, он король. Куда хочет, туда и забредает. Мамуль, ты ляг поспи! А у меня там гондола недоклепанная и стадо косоруких болванов! Испортят все!
Чмокнув маму в висок, я стремительно покинула дом.
По дороге к цеху завернула к пруду, выловить за ухо Тамеля.
Ну точно, лежит на пузе в беседке над водой и карпам приказывает круги нарезать, дирижируя пальцем. Из мелких круг внутри поменьше, из больших в другую сторону и помедленней.
– Ах ты, поганец мелкий! – Ухо оказалось у меня в пальцах. – Развлекаешься?! А мать там уже дважды в обморок хлопнулась, мозгоправ ты недоделанный!
– Ай, пусти! – задергался Терри.
Ухо я отпустила, а укоризны в глазах добавила.
– Какого иглохвоста не следишь?
– Я слежу! – Обиженно засопел мальчишка. – Что я могу сделать? Но она себя почти съела! Она же шестерых детишек в приюте кормила! У нее такое истощение, что еще бы немного…
– Молчи. – Я выдохнула.
Действительно. Если тело истощено, можно его убеждать, что все прекрасно и замечательно до определенного предела. А дальше оно просто упадет и умрет. Это как проветривать в хлипком шалаше, который первый же ливень снесет к восьмилапам в пасть. Или черпать воду дырявым ведром. Сперва надо его залатать.
– Значит, не болтаешься без дела, а следишь, чтобы мать ела понемногу, но часто, пила лекарства, гуляла и спала. Она все рвется геройствовать, сегодня ночную няньку отпустила!
Тармель выпучил глаза.
– Я не знал! Я… спал.
– В общем, лучше ты не поспишь, чем она. Понял?
– Понял я, понял! Ухо не трожь! Но сны не
