Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр
— Она… — малышка Лилия пораженно вскрикнула, когда руна на груди мужчины засветилась ровным золотым цветом, и отшатнулась, врезавшись спиной в угол дома. — Как ты… Она тебя… Серьезно, ты попался?.. Ей⁈
— Заткнись! — оборвал сероглазый, вместе с моим радостным:
— Без шансов.
Ворон улетел совершенно незаметно. Господа отравители вообще исчезли стремительно и единодушно, когда что-то вокруг начало меняться. Город словно поглощал все инородное, постепенно все больше и больше пронизывая обжигающим холодом даже меня. Огонь в груди послушно вспыхнул, согревая, но и он не был способен окончательно разрушить дурацкое наваждение.
— Вперед, красавчик, — я вздрогнула, но голос прозвучал слишком ровно, что несказанно обрадовало. Еще только перед этой парочкой показывать свои слабости. Не дождутся. — Веди, куда хотел, пока ты не повторил свой чудесный заплыв. И расскажи, что от меня надо. Или мы сподружкой заставим тебя.
Фея фыркнула, прижав ладонь к губам, но я успела заметить ее улыбку. И чтомилый путник в ней только нашел? Ах да, любовь всей жизни. Свет, красоту. И вот это вот кровожадный взгляд, который обычно тщательно маскировался под невинно-ласковый.
— Если бы ты не … Черт, — сероглазый скрипнул зубами от недовольства, но послушно повернулся в сторону узкой мощеной дорожки вглубь квартала, и пошел первым. Его ярость была ощутима — горькая, отчаянная, такая яркая, что это почти взбодрило. — Никогда не видел более невыносимой женщины. Тебя хоть за что-то можно любить?
— Кто бы говорил, — блондинка обняла себя за плечи, когда мы вышли к площади, и опасливо покосилась на меня. На секунду, всего на мгновение мне показалось, что она хотела сказать что-то большее.
— Разве что… — глухо прозвучало в ответ на грани слышимости, и я старательно сделала вид, что не слышала и вовсе.
Город менялся так стремительно, что постепенно я перестала слышать голоса назойливой парочки. Каменные рёбра домов вздымались и опадали, будто под кожей у них бился чужой пульс. Мостовая под ногами то твердела, то размягчалась, словно пыталась запомнить каждый шаг — и удержать.
— Огненная, берегись их, — тихое предупреждение от девчонки, которое я едва расслышала за шелестом теней, которые тянулись ко мне с поразительной уверенностью. — Они не подавятся даже перьями.
Улицы началискручиваться. Изворачиваться, поглощать тех, кто просто шел по ним, окропляя кровью холодные камни.
Сначала я подумала, что это иллюзия — туман, игра света, усталость. Действие яда, который наверняка еще не полностью исчез. Но потом увидела, как мостовая изгибается, как дома наклоняются друг к другу, образуя арки, а затем — туннели. Каменные стены смыкались, оставляя лишь узкие проходы, и каждый раз, когда я пыталась свернуть, путь оказывался перекрыт.
— Живее, — приказ от Ксандра, который ускорил шаг, когда вдали раздались крики. — Город не любит медлительных.
Я сжала кулаки, когда одна из стенпрогнулась, словно требуя внимания. И мне не удалось отказать этому чудовищу. Камни под пальцами оказались тёплыми. Живыми. Даже живымивдвойне — они были покрыты липкой кровью очередных жертв.
— Онжив, — прошептала я.
— Конечно. Поживее всех нас, — полукровка наконец обернулся, и я увидела его лицо — наполовину человеческое, наполовину звериное, с глазами, в которых плясали чужие огни. — Слушай, птичка. Слушай внимательно. Пока еще можешь.
Страх подступал слишком близко. Каждый шаг приближал меня к той самой точке невозврата, когда выбора не было, кроме как бежать. Из этого лабиринта. Из холодных лап смерти, которые уже тянулись к шее все более и более явно. Подальше от того, что напоминало о плохом. И особенно — от того солнечного тепла изнутри, что согревало, несмотря на хаос.
— Слушай. Быстрее, пока мы не… Боги, запомни все, — шёпот феи заставил вздрогнуть, и она шагнула ближе, почти касаясь меня плечом. — Он ведет. Город, мир. Зови, как хочешь, но… — Я оступилась, неудачно подвернув ногу на очередном камне, и злобно уставилась на Лилию, которая сделала вид, что не заметила этого. — Не оборачивайся. Никогда. Даже если услышишь кого-то…
Она боялась. Только я до сих пор не понимала — кого, чего, зачем. Просто кивнула как-то легко, не придав значения словам.
Лабиринт менялся с каждым шагом. То узкий коридор внезапно расширялся в зал с колоннами, покрытыми резными лицами, которые следили за мной пустыми глазницами. То лестница вела вверх, но через несколько ступеней обрывалась в пустоту, и приходилось прыгать, хватаясь за выступы, которые тут же осыпались под пальцами.
— Оно забирает волю. К жизни, к сопротивлению… — продолжила она, когда Ксандр значительно вышел вперед. полностью игнорируя наше присутствие. — Не отдавай сердце, огненная. Ни сердце, ни разум. Даже если…
Впереди показался собор. Обугленный, черный, острыми шпилями рвущийся вверх так яростно, словно хотел проколоть эту серую массу облаков — да и облаков ли — насмерть. Сероглазый замер на его ступенях, фея схватила меня за руку, резко потянув на себя, будто хотела просто обнять. В наступившей тревожной тишине был едва слышен ее сбивчивый шепот:
— Даже если это ради того, кто тебе дорог. Никогда. Запомни. Не отдавай ничего, что может навредить тебе. Просто — выживи.
Я невольно усмехнулась, а она отскочила от меня ровно в тот момент, когда Ксандр обернулся. Его облик все больше искажался, словно не зная, кем хочет предстать по итогу — человек, зверь, страж, искаженный чем-то более темным, чем я пыталась представить. Тепло в груди опасливо сжалось, когда скрипнули ржавые петли железных ворот. Блондинка замедлила шаг, я — нарочно ускорилась, в пару шагов оказавшись рядом с мужчиной.
— Туда, — сказал полукровка, небрежно качнув головой. Он больше не насмехался. Притих, как будто ждал избавления. Но от кого — узнать не решилась.
— Зачем?
— Потому что это конец, — он накрыл метку на груди ладонью, неприязненно поморщившись. — Или начало. Решатьтебе.
Конечно мне. Он все еще был связан со мной из-за моей глупости. исполнил бы все — любую мелочь, любое ужасное желание, вот только мне это было не нужно. Хотелось бы и вовсе избавиться от нашей связи, но способ был лишь один. И наверняка мы оба знали об этом.
Я шагнула внутрь, не сумев противостоять любопытству и тому странному спокойствию, что охватило слишком неправильно и плотно. Как будто даже среди этой ночи еще живет и греет солнце. Будто что-то нужно, важное — совсем рядом. Будтодругого пути — нет.
Впрочем, его и не было. Никогда,
