Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– Милый, давай поговорим позже. Сейчас нам нужно уходить.

Мама захлопывает чемодан и защелкивает его.

Она часто говорила о побеге из Форсена, о возвращении в Хардсилл. Даже когда она сидела внизу на диване и соглашалась, что мне стоит бросить Хорта и притвориться, что у меня сломана рука. Она говорила об уходе так же часто, как о том, что папа говорит не то, что думает, что он просто желает мне добра и никогда не причинит нам вреда. Даже вчера вечером по телефону она уверяла меня, что сможет придумать историю о посещении тети Рошин в Хардсилле, если ее план отвлечения провалится. «Твой отец меня не ударит», – заверила она. Нет, он просто вобьет кулак в стену рядом с ее головой. Разобьет стекло так, чтобы оно могло порезать. Но после всех этих лет она уходит именно так? Уничтожив последнего золотого дракона?

– Как ты могла?

– Джеймс, я сделаю все, чтобы защитить тебя. – Мама поворачивается и берет меня за руки. – Все.

Я вырываюсь из ее объятий.

– Не вешай это на меня. Не смей утверждать, что убийство Нити было ради меня. Я никогда ни о чем подобном не просил.

– Тебе и не нужно было. Я бы умерла за тебя. Я бы даже убила за тебя.

– Это ты и сделала, – говорю я, и мои слова звучат холодно, как у моего отца.

– Джеймс, – произносит она мое имя, и в этом звуке слышится разочарование, будто я провалил какое-то важное задание. Но какое право она имеет так смотреть на меня? – Это был всего лишь дракон. Твоя жизнь куда важнее. Драконы – опасные существа, убийцы. Я никогда не хотела, чтобы ты, мой сын, был рядом с этими гонками. Каждый раз, когда ты летал… – Она закрывает глаза, делая паузу, словно собираясь с силами. – Я думала, что после того, как ты сломал руку, у меня будет хоть какое-то доказательство, что мы можем тебя потерять. Все из-за одержимости твоего отца. Но он не остановился. Я никогда не хотела так жить. Нам нужно сбежать от него. С золотом мы сможем.

– Тогда где остальное, мама? – Мой тон, кажется, задевает ее.

Она хмурится:

– Остальное?

– Остальное золото, – настаиваю я, устав от этой игры в угадайку и повторений.

– Но я слышала, что дракон упал в океан. Разве это не все? – Ее голос дрожит.

«Что?»

Мама качает головой, словно это пустяк.

– Этого достаточно. Хватит, чтобы начать новую жизнь, Джеймс. Мы наконец-то уедем!

Вчера вечером она говорила так взволнованно, с такой надеждой. Теперь я понимаю почему.

Мой взгляд скользит к Фаррен, и сердце замирает, когда я вижу ее лицо. Она настороже, готовая сражаться.

– Я не могу вам позволить. Детенышам оно необходимо, – выдыхает она.

– Детенышам? Каким детенышам? – спрашивает мама, ее голос звучит недоуменно.

– У дракона, которого ты убила, было трое шестинедельных малышей, – отвечаю я.

Мама делает глубокий вдох, но тут же отбрасывает этот факт, лишь слегка покачав головой.

Моя мать всегда была холодной и несчастной, но я никогда не видел той бесчувственности, которую проявлял мой отец. Возможно, я просто не обращал на это внимания. Однако в тот момент, когда он сломал мне руку, кажется, ее мир рухнул. Он пересек ту черту, которую она считала неприкосновенной. Пощечины и шлепки можно было оправдать строгими мерами воспитания, но сломать руку до потери сознания от боли? После этого он уже не мог утверждать, что действовал в моих интересах.

– Как ты это сделала? Те люди были скалерами отца.

– Мне помогли, – отвечает она. – Я…

Помогли? В смысле те браконьеры?

– Ты хоть понимаешь, насколько жестоки эти люди? Что они сделали? И ты позволила им прийти за Фаррен, за Уолшами, за всеми хорошими людьми. Ты допустила, чтобы она погибла.

– Я не хотела, чтобы этот дракон умер. Поверь мне. – В ее голосе звучит раздражение.

– Как будто твои намерения имеют значение! Ее больше нет. Ее НЕТ! – Мой голос дрожит. – И ты позволила. Позволила им ее растерзать.

– Осторожно. Ты начинаешь говорить как твой отец, сынок, – раздается голос за спиной.

Мы оборачиваемся и видим незваного гостя. В дверях стоит доктор Бёрк, его глаза холодные и серые.

– Нам нужно уходить как можно скорее, – говорит он. – Готова, Онья?

– Джон… он отказался уходить, когда ты позвонил. Он понял. Поэтому я сказала, что уезжаю в Хардсилл на несколько дней, но… – Слова матери обрываются, и мой взгляд фиксируется на свежем отверстии в стене.

Затем я замираю, когда мама обнимает доктора Бёрка.

– Я знаю. Уходим отсюда прямо сейчас.

Она кивает, словно доверяет ему. Словно они вместе. Я отшатываюсь назад, словно получив удар.

– Я понимаю, что все это очень неожиданно и у тебя много вопросов. – Доктор Бёрк сжимает губы, как будто ему трудно говорить. – Но я здесь, чтобы помочь твоей матери, сынок. Я здесь, чтобы помочь тебе.

«Мне помогли». Это была его помощь матери? Это он послал браконьеров? В памяти снова звучат слова Арта: «Все это ради тебя! Ради твоего же блага».

Но… Но доктор Бёрк добрый. Я знаю его почти всю жизнь. Он не мог отправить тех браконьеров. Он полная противоположность убийце.

– Как? Как вы помогли? – Я хочу услышать его объяснение.

– Выйдем на улицу, – говорит доктор Бёрк. – Я объясню.

Фаррен поднимает руку, золотое лезвие угрожает блеском.

– Мне не нужны объяснения, и они мне не понадобятся. Веди нас к остальному золоту. Сейчас.

Глава 46. Когда имеешь дело с чудовищами

ФАРРЕН

Моя давняя симпатия к доктору Бёрку теперь омрачена зловещим предчувствием: именно он, кажется, стоит за всем этим безумием. Я чувствую, что столкнулась с настоящим чудовищем.

Мы следуем за ним к тренировочным площадкам у ипподрома. Это то самое место, где погиб Хендрикс и где мистер Мёрфи угрожал мне, узнав о моих талантах в обработке бронзы.

Все воспоминания об этом месте пропитаны мраком, за исключением тех, что связаны с помощью моему отцу. Сейчас он лежит в постели, его живот покрыт свежими, ярко-красными воспаленными ранами.

– Я спрятал остальное золото здесь, на случай если Джон найдет первый тайник, – заявляет доктор Бёрк.

Я не верю ему ни на секунду. Миссис Мёрфи не знала о других золотых изделиях, о младенцах. Если он действительно хотел ей помочь, почему держал в неведении? Когда доктор Бёрк останавливается у загонов для драконов, мы с Джеймсом следуем его примеру.

– Где оно? Я ничего не чувствую.

Джеймс качает головой, подтверждая мои сомнения.

Я