По следам - Валерия Арвен
Беттани общалась с Дином и неприлично развратно улыбалась. Ее пальцы впивались в ткань его пиджака с преувеличенной заботливостью, но ее глаза... Ее глаза светились триумфом, когда она поймала мой взгляд.
Кровь ударила в виски.
Я буквально почувствовала вкус железа во рту, когда сжала кулаки. В голове пронеслось: "Пять секунд. Всего пять секунд, и ее кишки станут ее новым шарфом..."
И вот в момент, когда я хотела осуществить свой замысел, он убрал ее руку. Но они все еще находились слишком близко.
Я не должна туда идти. Я не должна туда идти!
Но я все равно иду, противореча всем своим словам, что он мне не нужен. Все это время он писал мне кучу сообщений, на которые я так и не ответила. И что я делаю сейчас?
— Отойди, — мой голос был тихим и безумно холодным. Я встала между ними, заслоняя Дина спиной, хотя заслоняла — это слишком сильно сказано, он был в несколько раз шире и выше меня. Уверена, моя голова не загородила от Дина широко выпученные глаза Беттани.
— Что? — ее лицо выражало фальшивое удивление и непонимание. — Анна, уйди, ты не видишь — мы разговариваем.
— Диалог окончен.
Да, я вела себя как стервозная сука в теленовелле, но, черт возьми, это мой мужчина.
Хотя... Разве он мой?
Беттани фыркнула, её щёки пылали от возмущения. Она бросила на Дина испепеляющий взгляд, но, не дождавшись реакции резко топнула ногой — так, что её рыжие локоны взметнулись в воздух.
— Ну и ладно! — её голос дрогнул, но она тут же закусила губу, резко развернулась и замаршировала прочь, оставив за собой шлейф обиженного молчания.
Я сжала кулаки, следя за её уходом, и медленно считала про себя:
Один… Два… Три…
Яростный порыв толкал меня вперёд, но дверь за Беттани захлопнулась. Я разжала пальцы. В следующий раз, если она снова к нему подойдет, я ее убью.
— Моя конфетка ревнует? — его руки опустились ко мне на талию, ближе притягивая к себе. И я уверена, он это сделал, чтобы в случае драки увести меня в сторону.
Я не подала вида, как дрожь пробежала по спине от этого "моя". Повернулась к Дину резким движением.
Я сказала, что не буду к нему подходить. Но снова не сдержала обещание, данное самой себе. Я пыталась рассмотреть его лицо, но он постоянно опускал голову так, что я не могла его разглядеть. Еще и эта дурацкая кепка, которая закрывала весь вид. И давно он носит кепки?
— Дин? Что происходит?
— Ничего.
— Посмотри на меня, — я взяла его лицо в свои руки, но он упорно смотрел в сторону.
— Посмотри. На. Меня.
Он нехотя повернулся, и я увидела разбитую губу и бровь, под глазом зеленовато желтое пятно. Когда он успел подраться? Он придерживал себя за бок, дышал отрывисто и с трудом. Похоже, у него что-то с ребрами.
— Кто это сделал, черт возьми? — мой голос мог резать людей.
— Я не хочу об этом говорить. Ты мне не поможешь, — он лишь покачал головой.
— Почему?
Пауза. Длинная, тяжёлая. Потом он наклонился ближе, и его шепот обжег мне ухо, проник глубже, чем крик.
— Потому что ты сама разбила мне сердце.
Сердце сжалось, но я не отступила.
— Пойдем.
— Куда? — он все еще не смотрел на меня.
— К тебе.
— Зачем?
Я шагнула ближе, намеренно вторгаясь в его личное пространство, и провела пальцем по его разбитой губе. Он вздрогнул.
— Буду лечить твои раны.
Его глаза вспыхнули — то ли от злости, то ли от чего-то другого. Но губы дрогнули в знакомой ухмылке, и прежде, чем я успела что-то сказать, его ладонь, теплая и шершавая от царапин, обхватила мою.
Дорога до его дома заняла рекордно мало времени — будто город сам расступился перед нами.
Он не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мои так крепко, словно боялись, что я растворюсь в воздухе, как дым.
И я хотела. Безумно хотела убежать, потому что знала: если переступлю порог его квартиры снова, обратной дороги не будет.
Зайдя в квартиру, он так же за руку повел меня в ванную, где легким движением, как будто я ничего не весила, усадил на тумбу у раковины и достал аптечку. Так же без слов начал расстегивать свою рубашку, и я увидела то, что он так старательно от меня скрывал в институте. Фиолетовые пятна гематом, как кляксы, жёлтые разводы синяков, жуткие царапины, будто его рвали когтями.
— Кто... — голос сорвался. Я стиснула зубы до боли, боясь, что эмаль треснет.
Я не могла смотреть на это прекрасное тело, которое теперь было усыпано фиолетовыми синяками. Мои пальцы дрожали, когда я провела по одному из них.
Он лишь покачал головой. Отвернулся.
— Неважно.
— Важно! Скажи мне, кто это, — я осторожно начала ощупывать ребра, пытаясь понять сколько из них сломаны.
Он вздрогнул, но не отстранился
— Небольшая… ссора с отцом.
— Расскажи мне больше. Мне надо знать, что с тобой случилось.
— Зачем, Анна? — Он вдруг перехватил мои руки, не давая продолжить. А потом поднял мое лицо от своей груди и заставил смотреть в глаза. — Зачем тебе это?
— Что?
— Ты бросила меня, — его голос опустился до угрожающей хрипоты. — Ты не можешь мне довериться. Ты не можешь быть рядом. Ты просто… исчезла. Украла мое гребанное сердце, а потом просто выбросила его. Даже не объяснила, почему.
Его руки упали мне на бедра, а глаза смотрели куда-то в пол. Я слышала, как сильно бьется мое сердце. Как он тяжело и прерывисто дышит.
— Я знаю, что ты чувствуешь ко мне что-то и это точно не ненависть. — сказал он, тихо и снова смотря в мое лицо. — Так скажи мне, Анна, какого черта для тебя так важно, что со мной случилось?
— Я боялась. Ясно! — наконец выдавила я.
— Чего?
— Что ты станешь моей слабостью, — я замолчала, сглатывая ком в горле. — Что однажды ты будешь таким… из-за меня.
Я провела рукой над его синяками, не касаясь. Боясь сделать больно.
— То, что ты связана с боями, не делает тебя опасной,
