Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

— Я не собиралась идти с ним в отель! — возмутилась Наташа и сдула со лба рыжую прядь. Боже, это смотрелось так мило, что я немного подвис. — За кого ты меня принимаешь?!

Я скромно пожал плечами. И Наташа, как типичная женщина, все растолковала по-своему.

— Ты решил, что я хочу пойти с Мишей… туда? — недоверчиво спросила она. — И вообще, ты что, следил за нами?!

— Рехнулась, лапуля? Я никогда до этого не опускался. Случайно оказался рядом, — ответил я с чувством собственного достоинства. В этот момент я бы сам себе поверил, такой я был честный парень.

Наташа недоверчиво хмыкнула.

— Ладно, спасибо, — сказала она, подозрительно поглядывая на меня. — Конечно, я бы и сама с ним справилась, да и Миша никуда меня не тащил — просто уговаривал, но благодарю, что ты… спас меня. Я это оценила.

— Супергероям не говорят «спасибо», — отмахнулся я. — Их благодарят иначе.

— Как же? — заинтересовалась Наташа, а я ткнул указательным пальцем себе в щеку.

— Вот так.

— Да? — озадачилась она и ткнула мне пальцем в другую щеку. Между прочим, больно — ногти у нее были острые, как у кошки.

— Я имел в виду поцеловать, — мрачно ответил я. Она реально все буквально поняла или опять играет?

Наташа звонко рассмеялась и, подойдя ко мне, привстала на носочки и поцеловала в щеку. Я чуть не растаял, но виду не подал. Пусть думает, что я суровый мужик.

— Спасибо, супергерой.

— Я не супергерой, я антигерой, — ответил я. — И вообще, ты очень плохо себя вела, Наташенька. Поэтому ты будешь наказана.

— Да ты что? — фыркнула она. — Интересно, как?

— Буду строгим работодателем, — ответил я ядовито и процитировал по памяти: «Ты — мой работодатель, я — твоя сотрудница, прислуга или кем ты меня считаешь». Так ты мне сказала, верно?

Эти ее слова задели меня. Я сказал ей свое имя. Значит, я считал ее кем-то бо́льшим. Кем-то вроде друга.

— Верно, — нахмурилась Наташа.

— Рад, что помнишь. И мое первое задание в качестве строгого босса — пока мы вместе, ты больше не встречаешься с этим козлом. А теперь идем домой, я устал весь день торчать на улице, — заявил я, взял ее за руку и снова куда-то повел.

— Нам в другую сторону, — со смешком в голосе сказала Наташа.

— Я знаю, — ответил я, хотя это было вообще не так. Я тут вообще не ориентировался, но тут же нашелся. Я вообще бог импровизации. — Хочу зайти в то кафе сначала. В горле сухо.

— Что ж, давай зайдем, — согласилась Наташа. — А зачем ты держишь меня за руку?

— Чтобы не убежала, — ответил я, переплетая свои пальцы с ее.

Мы зашли в небольшое уютное кафе, оформленное в прованском стиле, и сели за столик в укромном местечке за колонной. Я чувствовал себя дураком, но держался уверенно. Наташа по большей части молчала и иногда вздыхала.

— Давай поговорим, — предложил я, едва от нас отошел официант.

— Давай, — ответила Наташа. — О чем?

— Обо всем, что было в последние дни. Ты очень сильно обидела меня, лапуля, — признался я.

— Я?! — возмутилась она. — Это ты меня обидел, клоун! Ушел на весь день, и я… Я чуть с ума не сошла от страха, — вдруг призналась рыжая и посмотрела на меня. Я заглянул в ее зеленые глаза, и то, что я в них увидел, окончательно меня добило. Беспокойство. Страх. Отчаяние. Вот что я прочитал и изумленно замер. Наташа действительно боялась за меня в тот день. И ей действительно было больно, хоть она и не подавала вида.

И тогда я рассказал Наташе как есть. Про Катю. Про ее свадьбу. Про видео. Про то, что был вне себя, ушел из дома и напился. Нашел себе какую-то Катю, которая пыталась меня соблазнить. Подрался с Клумбой. Обозлился еще больше. Вернулся домой и поругался с ней.

Я рассказал ей все, а она молча слушала и вертела в руках кофе.

— Знаю, что я придурок. Но не всегда умею контролировать себя, — признался я. — Мне не нравится все то, что произошло. И не нравится твое поведение и отношение ко мне.

— Можно подумать, мне нравится то, как ты поступил, — нахмурилась Наташа. — Я очень расстроилась. Ты не должен был уходить, не сказав. Хотя бы не написав записку. Я сильно переживала, поверь. А после твоих грубых слов по телефону мне просто захотелось тебя придушить, Кирилл.

— Я был не в себе! — воскликнул я. — Еще и выпил лишнего.

— И дома ты вел себя отвратительно. А утром вместо того, чтобы извиниться, решил сделать вид, что ничего не произошло.

— Я не специально. Ладно. Хорошо. Я понял. Извини, если задел тебя.

Я терпеть не мог извиняться. С детства.

Наташа вздохнула и на мгновение прикрыла глаза.

— И ты извини меня. Я тоже поступила не слишком хорошо, когда упоминала Катю и когда ушла гулять с Мишей. Как-то все глупо вышло, да? — улыбнулась она одними глазами, и я кивнул. Действительно, глупо. Сейчас, когда эмоции улеглись, все произошедшее с нами казалось странным, а мы сами — нелепыми.

Мы разговаривали долго. Наташа говорила о своих чувствах и страхах, о том, как испугалась, когда я неожиданно пропал, и, надо сказать, только после того, как она все разложила по полочкам, я понял, почему она так рассердилась. Мне стало смешно — не из-за нее, из-за себя. Я считал себя знатоком человеческих душ, а в итоге мой эгоизм заслонил ее чувства. Я был так погружен в себя, что не замечал ничего вокруг. И в какой-то момент почувствовал стыд — когда Наташа, держа чашечку кофе и глядя в окно, тихо говорила, как выбежала в дождь, чтобы позвонить мне, ведь телефона у нее не было. Конечно, я не подал виду, но опущенная на колени рука сжалась в кулак. Мать всегда говорила мне, что я эгоист, и она оказалась права.

Я ненавидел, когда она оказывалась права. И ненавидел это состояние — когда эмоции брали вверх настолько, что я не думал ни о ком и ни о чем, кроме