Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

который расположен в номере одного из незаметных отелей. Если не знать деталей, ни за что не догадаешься, что за обычной дверью скрывается вход в элитное заведение, куда не попасть простым смертным. Но если вы все-таки сможете сделать это, вас ожидают лучшие коктейли в городе и отличная американская кухня…»

Я оторвал взгляд от статьи и рассмеялся в голос. Надо же! Неужели Грядка действительно хотел сводить Наташу в крутой бар?! И так обломался! А ведь и я, и лапуля решили, что он врет! Полный фейл.

— Ты чего так смеешься? — вернулась Наташа, и я, не переставая ржать, протянул ей телефон. Она взяла его в руки и принялась читать. Только вот смеяться не стала — напротив, лицо ее стало хмурым.

— Боже, — только и сказала Наташа слабым голосом. На ее щеках появился трогательный румянец, и веснушки стало видно лучше. Такая милашка, не могу.

— Я за него, — осклабился я.

— Боже, — повторила она, не слушая меня. — Бедный Миша!

— Чего он бедный? — ухмыльнулся он. — Его цветник вроде достаточно бабла приносит.

— Мы некрасиво с ним поступили. Надо извиниться, — твердо сказала Наташа.

— Я не буду извиняться, — тотчас отказался я. — Ни за что, лапуля. Никогда. Он мне врезал, вообще-то. — Мои пальцы коснулись разбитой скулы. Видел бы меня сейчас Стив! У него бы случилась истерика. Наши лица застрахованы на круглую сумму, впрочем, тела тоже.

— Я сама с ним поговорю, — заявила Наташа. — Он хорошо ко мне относился, а я…

— Поступила с ним, как… — Я защелкал пальцам в воздухе, пытаясь вспомнить нужное слово.

— Как кто? — сощурилась рыжая.

— Как барсетка. То есть, нет, как же оно?.. Да черт побери, что за слово! На языке крутится… Барсетка… Пробарсетка…

Наташа рассмеялась.

— Профурсетка! — вспомнил я.

— Ты такой смешной, — только и сказала она. — Под каким псевдонимом раньше выступал?

— В смысле? — не понял я. — Где?

— В цирке.

Я закатил глаза.

Перебрасываясь шуточками и дружескими подколами, мы покинули кафе. До дома мы снова шли пешком, и я то и дело заходил в магазины, что встречались нам на пути — оттягивал встречу с Клумбой, как мог. Я не собирался извиняться перед ним за свои чистые порывы, но не хотел, чтобы Наташа с ним разговаривала. Знаю я этих мистеров Цветочников. На голове одуванчик, в руках — розы, а сами только и думают, куда свои стебли да корневища сунуть. Отдавать ему свою лапулю я не собираюсь.

Мы купили продукты, шляпу для меня, кеды для Наташи — я увидел, какими влюбленными глазами она смотрит на них сквозь витрину, и набор для игры в покер. И направились к дому.

Идти в цветочную обитель, которая располагалась на первом этаже нашего дома, я не захотел — встал у окна, сурово скрестив руки на груди, и из-за стекла наблюдал за тем, как Наташа разговаривает с мистером Репейником. Сначала он посматривал на нее мрачно — обиделся, малыш, не иначе. Однако Наташа что-то говорила, и цветочек расцветал все сильнее и сильнее. Даже заулыбался, да так, что мне захотелось подправить ему улыбочку кулаком. В какой-то момент Грядка коснулся волос Наташи, и у меня внутри все перевернулось.

Я громко постучался в окно цветочника, и Грядка с Наташей посмотрели на меня. Наташа вздохнула и отвернулась, а вот ее дружок задержал на мне тяжелый взгляд. На его лице промелькнуло отвращение. Впрочем, и у меня на лице особой любви к этому придурку не было.

Глядя на него, как на переполненную мусорку, я коснулся большим пальцем шеи и весьма красноречивым жестом провел им по ней.

«Тебе крышка», — хотел сказать ему я.

Грядка провел по виску средним пальцем — со стороны казалось, что он просто поправляет волосы, но я-то знал, что это было скрытое послание для меня. Мог ли я проигнорировать это?! Нет. Азарт и злость смешались во мне, и я ответил. С размаху скрестил руки и показал ему сразу два средних пальца. Как назло, в этот момент на меня обернулась Наташа. Кажется, увиденное поразило ее в самое сердечко. Она прикрыла глаза ладонью и покачала головой, потом сказала что-то Грядке, и тот рассмеялся. И нагло похлопал Наташу по плечу. Я снова заколотил в стекло. Эй, придурок, хорош трогать мою девушку! У тебя руки лишние?

Грядка записал что-то в телефоне, улыбнулся Наташе и они, наконец, расстались. Жаль, что на хорошей ноте.

Рыжая вышла и недовольно на меня посмотрела.

— Что за цирк, Кирилл?

— Я просто привык все контролировать, — ответил я, вздернув подбородок.

— Лучше бы себя контролировал, — нахмурилась она. — Зачем ты показывал Мише неприличные жесты?

— Он первый начал! — возмутился я, но Наташа так на меня посмотрела, что я предпочел замолчать. Положил ей руку на плечо и, чувствуя взгляд Грядки, повел домой.

— Убери руку, — прошипела Наташа.

— Не хочу, — ответил я. — Она устала.

— Кто?!

— Рука. Пусть она отдохнет на тебе.

Больше рыжая ничего не сказала — просто выскользнула из моих объятий и побежала к арке, ведущей во двор. Я кинулся за ней и догнал у самого подъезда. У меня в голове что-то щелкнуло, и я хотел было ее обнять и поцеловать, но из подъезда вышла та бабка — эквивалент Фроловны — и так недружелюбно на нас посмотрела, что все мои романтические порывы испарились.

— Здравствуйте, — улыбнулась ей Наташа.

— Здравствуйте, — отозвалась бабка презрительно. — Между вторым и третьим этажом бутылки пустые стоят. Алкаши какие-то оставили.

Я думал, она продолжит, но разочаровался — меня ждало многозначительное молчание. «Признайтесь, что это были вы», — говорил ее взгляд. Я с детства ненавидел, когда меня обвиняют в том, чего я не делал.

— Это мы с друзьями бухали, — отозвался я легкомысленно, а Наташа ткнула меня в бок.

— Че-го?! — нахмурилась бабка, явно не ожидавшая такого ответа.

— Пили, говорю, с друзьями. Вы бутылки не убирайте. Мы их потом для малых нужд используем, — продолжал я.

— Для каких таких малых нужд?! — взревела она, багровея на глазах.

— Естественных, — ответил я с улыбочкой. — Мы люди культурные, не на ступеньки же будем…

Наташа снова толкнула меня в бок, да с такой