Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

силой, что я вынужден был замолчать.

— Он шутит! — скороговоркой сказала рыжая, беря меня под руку.

— Да за такие шутки я тебя сейчас в рог бараний скручу! — заорала бабка. — Приехали тут, квартиросъемщики, понимаешь! Все хозяину доложу!

— А я на вас управдому пожалуюсь, — не сдавался я.

— Какому еще управдому?!

— Э-э-э… Лапуль, а что, в России управдомов нет? — спросил я у Наташи. — Помнишь, как в «Бриллиантовой руке»?

Она тяжело вздохнула.

— Пойдем, Кирилл.

— Хулиганы! Понаедут из своих Больших Грязюк, и начинается!

Я хотел еще немного поспорить с доброй соседкой, которая сыпала нам вслед проклятьями, но Наташа не позволила мне этого сделать — утащила в подъезд и быстро вызвала лифт.

— Лос-Грязюки — как тебе? — хмыкнул я, вспоминая Лос-Анджелес. — Понаехал я оттуда…

— Зачем ты начинаешь пререкаться с пожилой женщиной? — нахмурилась Наташа.

— А зачем она намекает, что это мы бутылки оставили? — спросил я. — И вообще, возврат — не отмазка. Достойным человеком нужно быть в любом возрасте.

Спорить со мной она не стала, только вздохнула.

Насвистывая старую песню, которую сам и написал, я первым вошел в квартиру и впервые за несколько дней понял, что настроение у меня хорошее. Наша очередная война закончилась, и я надеялся, что мир между мной и рыжей затянется надолго.

— А зачем ты купил набор для покера? — спросила Наташа после ужина, который готовили мы вместе. Вернее, готовила она, а я подбадривал ее, сидя на стуле. И даже почистил картошку. И даже лук, от которого в глазах щипало, как от кислоты. Я сначала заявил, что резать его не буду, и вообще, пусть она мне поможет. А Наташа сказала, что если я хочу жрать, то буду чистить лук. И картошку. И мусор вынесу. Черт, пришлось это сделать. Не знаю, как у нее это получалось — заставлять меня делать все, что ей нужно.

— Не умею играть, — искренне ответил я. — Хотел научиться. Помнишь, как-то с тобой болтали, и ты обронила, что неплохо играешь.

— Не умеешь? — удивилась рыжая.

— Ага. Научишь?

Она хитро улыбнулась.

— Научу.

Поверила, глупая.

В Лас-Вегасе я был в черном списке трех казино. Ладно, в один черный список я внес сам себя, чтобы не было соблазна вернуться, а в два других попал из-за приятеля-шулера.

Меня, наверное, точно кто-то проклял, раз я стал думать, как сделать ее своей. Особенная девушка для особенного парня. Отличная идея, верно?

Глава 33

То, что мы с Кириллом помирились, сделало меня почти счастливой. Я так устала от нашей глупой ссоры и от переживаний, что с облегчением выдохнула, когда мы смогли поговорить в кафе. Я честно рассказала ему обо всем — кроме того, что он нравится мне, конечно же. Можно сказать, душу открыла. И Кирилл тоже был со мной искренним — поведал мне обо всем.

О себе.

Об этой Кате.

О своей любви к ней.

Если честно, я была не готова к этому. К тому, что услышу историю его чувств к ней. И чем больше Кирилл говорил о ней, с тоскливой полуулыбкой глядя в стену, тем больнее мне становилось.

Его история любви была банальной и несчастливой. Он полюбил девушку, у которой был другой, пытался их разлучить, но не смог этого сделать. В итоге больше они не общаются, и она выходит замуж за другого. Она счастлива, а он — в стороне.

Кирилл говорил, говорил, говорил, и я все больше понимала, как он одинок. При всей своей популярности и огромном количестве фанатов во всем мире он оставался один, и единственными его по-настоящему близкими людьми были его друзья из группы.

Я оставалась спокойной, но мои чувства скакали — от искренней жалости до злости, когда Кирилл говорил, какая милая и чудесная его Катя. Я не знала ее — лишь видела один раз, однако чем больше он рассказывал про нее, ее взгляд, улыбку и смех, тем сильнее она меня раздражала. Не как человек, а как образ в его душе, призрак любви, которому он поклонялся, не понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. Мне хотелось изгнать этого призрака, но я не знала, как это сделать. И молча злилась еще больше, и даже не знаю, на кого: на него, на себя, на нее. А может быть, на стечение обстоятельств.

Наверное, я ревновала его. Но не хотела этого показывать.

Моя ревность не имела никакого значения.

Несколько часов мы провели с Кириллом в игре за покер — я его обучала. То ли он был очень глупеньким, то ли я — слишком умной, но Кирилл с трудом запоминал комбинации и вечно допускал ошибки. Нет, я, конечно, не была звездой покера, но играть умела — научили друзья, еще лет в пятнадцать. Помню, мы всей нашей компанией дружно играли в покер во дворе дома одной моей подружки — у ее семьи был огромный частный дом и замечательный сад. Мы часами, до первых звезд, сидели под навесом, за длинным столом, и веселились. Правда, у нас был запрет — никогда не играть на деньги. Зато сколько желаний мы проиграли друг другу! Помню, мне пришлось обнять незнакомого парня, выпить залпом бутылку воды и даже бегать по улице в мешке из-под картошки. Веселое было время, светлое. И я была совсем другой — азартной и смелой девчонкой, которая верила в то, что мечты сбываются, а любовь длится вечно. Жаль, от этого времени остались одни воспоминания.

К концу вечера Кирилл почти освоился в игре и перестал так ужасно тупить. И даже предложил поиграть на раздевание.

— Зачем мне это? — расхохоталась я, с ногами сидя на диване напротив Кирилла — он примостился на полу, а на низком журнальном столике между нами лежали фишки и карты.

— Проиграешь — и разденешься, — весело ответил парень.

— А если ты проиграешь?

— Сам разденусь…

Я засмеялась громче. В этот вечер я вообще смеялась столько, что, кажется, даже накачала пресс.

— Очень мне это нужно!

— Между прочим, лапуля, за голого меня на фото дают большие бабки, — сделал вид, что оскорбился, Кирилл. — Хотя, конечно, за рожу Окта — в разы больше.

— Кстати, а как там Октавий? — вспомнилось мне, что мы давно не делали совместных