Короткими шагами - Яната Таян
Ян напросился меня проводить. Алексей с семьей тоже приедут. За эти четыре дня я приобрела друзей больше, чем за всю жизнь. Тяжело теперь уезжать.
— Полина, завтрак готов, — тихонько стучит в дверь, но не заходит.
Мы завтракаем и играем в игру «Амнезия»: притворяемся, что забыли о вчерашнем. Только странный, пробирающий до самого сердца взгляд Яна напоминает о случившемся поцелуе.
Хорошо, что я уезжаю. От этого взгляда мое лицо наливается колючим румянцем. И губы горят от неизвестного ранее влечения. Кажется, единственное спасение — воссоединиться в поцелуе и унять эту жажду. Но мы молча завтракаем.
— Полина, — хриплым голосом прерывает затянувшуюся тишину Ян. — Можно я буду тебе звонить… писать? Ты не против?
Я не против, я очень даже не против, но зачем все это? Будет только больнее. Я за то, чтобы быстро сорвать пластырь и идти дальше, чем растягивать эту боль, когда конец и так всем ясен.
— Не против. Живи здесь спокойно, разберись только с недобросовестными риелторами. Месяц подготовки к операции, потом восстановление. Если все пройдет без осложнений, только через год я смогу полноценно ходить.
Ян резко встает из-за стола и, собрав грязную посуду, идет ее мыть. Громко ляпает тарелками и ругается себе под нос.
И что я такого сказала? Растерянно пытаюсь сообразить. Я действительно не понимаю его реакции. Ладно… Какая теперь разница.
Мы собираемся. Едем на вокзал. Ян все время пристально смотрит на дорогу, игнорируя меня. Ни одного взгляда в мою сторону. И я этому рада. Не знаю, что будет, когда наши глаза встретятся. Если увижу в них то же, что чувствую сама… я просто развалюсь. Или что еще хуже, наброшусь на него.
Мне хочется плакать, но слез нет. Вместо них по венам растекается густое тепло, которое собирается где-то возле сердца и не дает дышать полной грудью.
Я смотрю на профиль Яна, на его сжатые челюсти, на то, как он, нахмурив брови, впивается взглядом вперед и понимаю: ему тоже тяжело. Иначе давно бы уже включил музыку или заполнил болезненную тишину шутливыми разговорами.
На перроне ждут Алексей с семьей.
Ванька, как только меня замечает, сразу бежит обниматься и кричит:
— ПАИНКА! Я буду фкуцять. Ты када винесся? — смотрит на меня блестящими от слез глазами.
Мне тоже очень будет его не хватать.
— Отставить сырость, ты остаешься за главного дрессировщика, поэтому слезы отменяются, — серьезным голосом произношу как военный приказ.
— Буить сдеана, — подыгрывает мне Ванечка и, не выдерживая, начинает заливать я от смеха.
Замечает Яна и тут же становится серьезным.
— Эта хто?
Алексей с Мариной подходят к нам. Они не просто счастливы — они сияют, прямо-таки искрятся незримым светом. Их улыбки живые, настоящие, а в глазах пляшут озорные огоньки.
Приятно их такими видеть.
— Это Ян, мой друг, — широко улыбаясь, знакомлю их между собой.
— Ян, это Марина, жена Алексея, а это Ванечка, мой друг и по совместительству их сын.
— Приятно познакомиться, — немного удивленно говорит Ян.
— Еси ты на ней не зенився, то я выасту и сам зенюсь, поняв? — серьезно заявляет Ваня.
Мы громка смеемся, заглушая гул перрона.
Я счастлива. Мне с ними так хорошо. Они стали как родные.
Больно уезжать. Здесь я оставляю кусочек своего сердца.
Мы разговариваем, шутим и смеемся.
Время пролетает и вот пора прощаться.
Марина обнимает меня, и в этом объятии столько тепла и благодарности, что я почти таю. Она тихонько шепчет, и каждое слово направляется прямо в мое ноющее сердце:
— Полина, ты говорила, что я красивая. А знаешь, что я тебе скажу? Это ты невероятная, просто еще не понимаешь. В тебе замечательно абсолютно все: и внешность, и это твое огромное сердце. Нам с Лешей очень повезло, что мы с тобой встретились.
Держусь из последних сил, чтобы не заплакать.
Ванечка обхватывает меня своими маленькими ручонками и не хочет отпускать. Марина его еле оттаскивает, давая попрощаться с Яном.
Ян подходит очень близко. Мое сердце лихорадочно отбивает бешеный ритм.
Все вокруг исчезает.
Он осторожно берет мое лицо в свои руки, и я невольно прикрываю глаза.
— Еще увидимся, Плакса. Я буду скучать.
Наши губы встречаются в поцелуе: коротком, нежном и трепетном. Этот поцелуй я увезу с собой в самом сердце. Кто знает, может, другого такого больше не будет.
Прощаемся. Я захожу в поезд, и глаза заполняются горячей влагой. Понимаю, что они ждут на перроне и нужно помахать.
Беру себя в руки.
Осушаю болото на лице. Натягиваю улыбку. Машу провожающим. И кажется, что поезд увозит мое тело, а душа и сердце остаются с ними на перроне.
Поезд двигается.
Больше не в силах терпеть, даю волю слезам.
24. Консультация
Полина
Занимаю очередь в нужный кабинет и сажусь на последнее свободное место. Следом за мной сразу же подтягиваются другие страдальцы.
Желающих попасть к знаменитому ортопеду-хирургу Артемию Романовичу Власову ожидаемо много. Он лучший в своем деле, и все стараются лечиться именно у него.
Можно было, конечно, позвонить Кире — она ведь с ним в одной больнице работает, но я не стала беспокоить ее по таким пустякам. Надо пробовать самой жить свою жизнь со всеми из этого вытекающими трудностями.
Перед кабинетом начинается суета.
Отчаянный пациент лезет без очереди, немолодой мужчина с тростью грудью закрывает дверь в кабинет от вражеского вторжения. Все эмоционально высказываться по этому поводу.
Только я и женщина, сидящая напротив меня, молча наблюдаем за происходящим. Она смотрит доброжелательно и приветливо улыбается. Не просто движением губ, а теплым, исходящим откуда-то из глубины души светом. Я улыбаюсь в ответ.
Спокойная, приятная, очень красивая, надо сказать, женщина. Светловолосая, с едва заметными проблесками седины. Ухоженная. Стильная. Видно, что состоятельная. Сидя, мы одинакового роста.
Я всегда думала, что для таких богатых людей нет очередей. Интересно, она здесь с какой проблемой?
Становится необычно тихо. Несанкционированное вторжение, видимо, пресечено. Пациенты успокаиваются, слышны лишь отдельные разговоры.
Женщина продолжает на меня смотреть и улыбаться.
Это уже настораживает.
Молодой мужчина подводит девочку на костылях с зафиксированной ногой, и я тут же подрываюсь, уступая ей место. Не знала, что Власов и детей консультирует. Отхожу подальше и устраиваюсь на свободной скамейке в углу. Моя очередь все равно не скоро, а здесь намного комфортнее.
Улыбчивую женщину вызывают следующей, пациенты начинают возмущенно переговариваться.
Это только начало моего пути, а уже так тягостно.
Я прекрасно знаю, что сейчас доктор начнет меня запугивать страшными медицинскими словечками и
