Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– И что это значит?
– То, что я сказал.
– Никита, ты… – Обращаться к нему по имени та еще задачка, но немного дружелюбия и правда не повредит. Только для пользы дела. – Ты говоришь так, будто у тебя какой-то собственный язык. Не хочу расстраивать, но понимаешь его тоже только ты.
«И братья твои черти», – добавляю мысленно, чтобы не попасть в котел раньше времени.
– Я сегодня уволил двух барменов.
– За что?
– Ты вообще меня слушаешь? – хмурится он.
– Да.
– Но совсем не слышишь. За тупость, Аня. За тупость и бесполезность.
– Содержательно, как и всегда, – обреченно качаю головой и поглядываю на коктейль.
– Пей уже, пока не растаял.
– Если выпью, вернешь мобильный?
– Может быть.
– Так не пойдет.
– Хочешь очередное обещание?
– Хочу свой телефон!
– А я – освобождение от уголовной ответственности и новый член после сорока пяти.
– Что?!
– Мы же сокровенными желаниями делимся. Разве нет? Я вот расстроюсь, если из жизни исчезнут такие приятные ее части, как хороший мордобой и секс. А у тебя с желаниями проблемы. Телефон? Как-то мелковато.
Звонкий оклик с края барной стойки дает мне небольшую передышку, Клим отходит, занявшись работой, а я хватаю ледяной бокал и делаю несколько глотков. Бесполезно. Совершенно бесполезно торговаться с чертом, когда тебе нечего ему предложить. По горлу стекает мягкий холодок, язык приятно пощипывает ягодная кислинка. На вкус не так уж и плохо, совсем не приторно, даже освежающе. Стакан пустеет больше чем наполовину, когда Клим вновь оказывается рядом.
– Вкусно? – спрашивает он, внимательно за мной наблюдая.
– Отвратительно, – отвечаю я и делаю еще один глоток.
– Откуда в такой маленькой девчонке столько яда?
Выпускаю трубочку изо рта, чтобы поспорить, в ком из нас яда больше, но не успеваю ничего сказать. Клим ложится грудью на столешницу, ловит трубочку зубами и втягивает щеки, выпивая большую часть оставшегося коктейля.
– Он мой! – возмущенно выкрикиваю.
– Ты же сказала, что невкусно, – усмехается Клим и облизывает губы. – Мне вот нравится, хотя сладкое я не очень люблю.
Он тянется снова, но я отвожу стакан в сторону, вытаскиваю трубочку и, встряхнув ею, кладу на столешницу.
– Дай мне новую, – произношу требовательно.
– Сначала признай, что тебе понравилось. Признай, что я смог доставить тебе удовольствие. – Интимные интонации сплетаются со строчками песни Полины Гагариной.
«Что к тебе тянет будто магнитом,
Ни для кого уже не секрет…»[6]
Никита все смотрит на меня снизу вверх, выжидающе и необузданно порочно, умело играет на струнах волнения и сексуального влечения.
– Меня этим не проймешь, не старайся, – сухо произношу я.
– Ты покраснела, – подмечает он, приподнимаясь.
– Это румяна!
– И на шее тоже? – Клим легонько дергает за воротник моей рубашки, и я торопливо разворачиваюсь на стуле лицом в зал.
Допиваю коктейль прямо из стакана, вытираю костяшками рот и понимаю, что не смогу победить, это выше моих сил. В нынешнем состоянии я выдержала бы поездку на детской горке, а Никита Сергеевич у нас огромная рогатка, что за пару секунд поднимает тебя на высоту двенадцатиэтажного дома и позволяет рухнуть вниз. Ставлю бокал на стойку не оглядываясь, собираюсь слезть со стула и по пути домой действительно обдумать, как буду объяснять матери пропажу телефона, но тут в затылок ударяет жаркое дыхание. Никита не касается меня, но я его чувствую. Долбаные демонические силы!
– Не уходи. – Это приказ, замаскированный под просьбу, но и он кружит голову. – Я верну телефон сразу после смены. Обещаю.
Оборачиваюсь. Никита все еще лежит на столешнице, его губы точно перед моим взором. Ненавижу его улыбку. Ненавижу все, что есть в этом парне, и себя рядом с ним, потому что… потому что…
«Я обезоружена!»
– Ань, ну хочешь, я поклянусь.
– А ты крещеный?
– Не знаю. Вряд ли.
– Тогда какой смысл, когда в тебе нет ничего святого?
Он хватает кончик одной из моих кос, крутит его в пальцах и слабо тянет на себя.
– Разве тебе самой не хочется остаться? Не хочется побыть моей особенной гостьей? Кому ты чешешь про телефон, а? Ты ко мне пришла, и я этому рад. Правда. Никто тебя не обидит и не станет приставать, вся ответственность за твою безопасность сегодня на мне. Расслабься.
– Пока обижаешь меня только ты, – сообщаю удрученно.
– Со мной ты и сама неплохо справляешься, – заявляет Никита, и я недоверчиво, но все же принимаю его слова за похвалу, что вопреки всему ощущается как ласковое поглаживание по голове. – Останься, малышка, будет весело.
Он тянет за косу снова, а я упираюсь ногами в перекладину стула, разворачиваясь обратно к барной стойке. Если не Люцифером, то его отец мог бы быть Змеем-искусителем.
– Сделать тебе еще коктейль? – спрашивает Никита.
– Да, можно, – скромно киваю я.
– Алкогольный?!
– Молочный!
Глава 7
POV Аня
Проходит полчаса, затем час, второй, и мне… мне совсем не хочется уходить из караоке. Здесь весело. Не так, как раньше, без дикого куража и пьяного угара, но я чувствую себя достаточно спокойно и даже комфортно. И для этого не нужно ни капли алкоголя, ни толпы знакомых, ничего, кроме компании одного-единственного человека, которому на тебя не наплевать. Про Никиту можно сказать так с большой натяжкой, и все же… Градус воинственности между нами снижается до минимума, от взаимных саркастичных подколок не отказываемся, но в остальном общение становится гораздо ровнее. Никита успевает все: обслуживать гостей, следить за персоналом, прибирать бар, отгонять от меня парней, что пытаются познакомиться, и рассказывать забавные ситуации из других ночных заведений, где успел поработать. Его метаморфоза просто поразительна, и я очень стараюсь не терять бдительность, но получается плохо, если честно. Никита устраивает целое шоу на рабочем месте: летают бутылки, наполняются бокалы, стопки, стаканы. Гости в восторге, особенно девушки, с которыми чудо-бармен ведет себя исключительно мило. Если бы сегодня мы встретились впервые, я не поверила бы, что этот парень может быть другим. Но он может. Нельзя об этом забывать.
Потягиваю лимонад, покачиваясь под четвертый раз звучащую «Рюмку водки» Григория Лепса, а следом за ней женщины во второй или третий раз тянут «Курю» Елены Ваенги. Закатываю глаза, борясь с желанием заткнуть уши, Никита этого не упускает.
– Теперь ты понимаешь, почему я не слушаю музыку со словами?!
– Теперь понимаю! Но когда ты там, – указываю за спину, – это так не раздражает! Синька все делает радужным!
Никита кивает, смотрит в зал и вдруг расплывается
