Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– А ты сама поешь?!
– Я-я-я? Нет! Трезвой точно нет! А бармен мне сегодня не наливает, так что… обойдемся без моих выступлений!
– То есть припереться сюда в костюме милой развратницы смелости хватило, а песенку спеть перед толпой пьяных дебилов – слабо?!
– Ты больше не возьмешь меня на понт, Никита! Даже не мечтай!
– Стопка текилы, и ты возьмешь в руки микрофон! – с хлестким вызовом бросает он.
– Нет! – твердо отвечаю я.
– Две стопки!
– Я не буду ни пить, ни петь!
– Почему?! Я не стану осуждать тебя, даже если выберешь «Императрицу» или «Угонщицу»!
– С ума сошел?! Их я и не выбрала бы! – Мотаю головой, громко рассмеявшись.
– А что тогда?!
– Какая разница?!
– Ты меня заинтриговала, малышка! – прищуривается Никита. – Что же ты обычно поешь?!
Медлю с ответом несколько секунд, чтобы еще немного подразниться, а после впервые сама тянусь ближе и произношу:
– Этого ты… ни-ког-да не узнаешь.
– А вот это ты зря. – Он склоняет голову, показательно размышляя. – Давай сыграем в игру, Аня. Я задам тебе двадцать наводящих вопросов, и, если угадаю исполнителя и название песни, ты споешь ее для меня.
– Ты ни за что не угадаешь!
– Значит, согласна?
– Десять вопросов. – Выдвигаю собственное требование.
– Идет, – с легкостью соглашается он.
Вот это самоуверенность. Хотя чему я удивляюсь?
– Группа, солист или фит? – задает Никита первый вопрос.
– Группа.
– Мужчины, женщины или смешанная команда?
– Милый! Сделай-ка «Пина коладу»! – кричит какая-то девица, пихнув меня плечом.
– Конечно, золотко! Сейчас все будет!
Никита отворачивается к полкам с бутылками, а мы с незнакомкой переглядываемся. От ее явного высокомерия становится не по себе. Она словно говорит мне: «Девочка, на что ты тут рассчитываешь? Ты вообще себя видела?» Видела. И ее вижу. И ни на что особенное я не рассчитываю, всего лишь хочу вернуть телефон и… Оправдания такие жалкие, что внутренний голос заливается едким, булькающим хохотом. Я клялась сама себе, что больше не опущусь до подобного, но вот уже битый час сижу за баром и почти наслаждаюсь этим.
– Аня, проснись! – обращается ко мне Никита, переливая готовый напиток из чаши блендера в бокал. – Я жду ответ!
– Мужчины, – отвечаю еле слышно.
– Что ты там мяукнула?! – насмешливо переспрашивает он, украшая коктейль кусочком ананаса.
– Мужчины! – произношу громче.
Никита ставит перед девицей высокий бокал и указательным пальцем подвигает его ближе.
– Сейчас я оценю твою работу! – нескромно заявляет она.
– Ну давай, золотко! Если не понравится, можешь не платить!
Гостья обхватывает губами трубочку, делает долгий глоток, закатывает глаза, словно это действительно что-то неземное, и кокетливо облизывается.
– Интересно, а ты во всем так хорош?!
Никита подступает к ней и вытягивает шею, а я обращаюсь в слух.
– А в чем ты хороша?
– Смотря что любишь.
– И сколько стоит полный пакет?
– Можем договориться.
– Конечно можем. – Его тон вдруг становится опасно серьезным, колким и даже жутким. – Сейчас ты заглотнешь этот коктейль, так уж и быть, за мой счет, а потом пойдешь на хуй из нашего заведения и подружкам своим передашь, что вам здесь не рады. Снег растаял, ищите клиентов на улице. Ты меня поняла? Или по-другому объяснить?
Яркая спесь слетает с девушки. Она быстро допивает коктейль и молча уходит, а Клим брезгливо морщится и швыряет ее бокал в дальний угол бара. Осколки блестят, отражая всполохи света. Черт зол? Странно. Я думала, такие, как она, в его вкусе.
– Что?! – недовольно спрашивает он, поймав мой обескураженный взгляд.
– Ничего, – отвечаю одними губами.
– Говори, Аня! У тебя на лбу красная строка со знаками вопроса!
– Зачем ты с ней так?!
Дистанция между нами уже привычно сокращается, и я вижу перед собой не милашку бармена Никиту, не холодного Клима и не высокомерного Никиту Сергеевича. Это какой-то странный, но довольно органичный симбиоз. Честный, прямой и острый, как бритва.
– Малышка, ты снова слышала, но не слушала, – воспитательным тоном заговаривает он. – Сколько лет, по-твоему, этой даме?
– Не знаю. Около двадцати восьми, может, чуть больше.
– Да, думаю, где-то так. И она не выглядит ущербной или больной. Верно? Руки и ноги на месте, голова тоже. Да?
– Ну-у-у… да. К чему ты ведешь?
– К тому, что есть разница между беззаботными шлюшками, для которых это просто веселый образ жизни, и проститутками, торгующими телом по прайсу, вместо того чтобы устроиться на нормальную работу. – Кажущиеся сейчас черными глаза дымятся от ненависти, а внутри бесконечность презрения и подавленной ярости. – Для меня такие, как она, уже не люди. Вещи. А хлам вокруг я не терплю.
Он отталкивается от столешницы и смотрит по сторонам, словно кого-то ищет, поднимает руку, рядом тут же материализовывается один из официантов.
– Я на перекур! Три минуты! – гремит Клим и показывает на меня пальцем. – Вставай и иди вдоль бара к левому углу!
Растерянно замираю, Клим раздраженно дергает подбородком, влезает на стойку и спускается с обратной стороны. Стягивает меня со стула, тащит за собой и толкает дверь, что, судя по бьющему в нос запаху жженого масла, ведет на кухню.
– Радик, я тебе компанию привел! Присмотри за ней тут! – Клим оставляет меня перед окном выдачи готовых блюд и уходит дальше по длинному коридору, а в окне появляется уже знакомый мужичок в синей бандане.
– Здравствуйте, – тихо произношу я, неловко отступая к стене.
– Привет, – говорит он и через пару мгновений его лицо светлеет. – О! Это же ты! Как дела? Сколько еще тачек разбила?
– Простите за тот…
– Да брось, не моя же тачка была, – отмахивается мужичок и смачно зевает. – Много там еще народу?
– Немало.
– И не сидится им дома. А ты чего тут забыла?
– Да-а-а я-я-я… – тяну неуверенно, поглядывая на темный проход, за которым скрылся черт. – Все пытаюсь вернуть свой телефон.
– Так и не отдает? – коротко усмехается мужичок. – Влюбился, наверное.
– Ага, как же, – отзываюсь угрюмо, и он уже в открытую смеется.
– Зовут тебя как? Аня, да?
Киваю, ощущая себя ребенком, которого мама оставила у кассы супермаркета и ушла за забытым хлебом. И зачем Клим меня сюда притащил?
– А я Радик, приятно познакомиться. Ты голодная, Ань? Могу быстро собрать тебе салат или пасту.
– Нет, спасибо.
– Не стесняйся! Друзья шефа – мои друзья. Тем более я еще ни одного не видел.
– Мы с ним не друзья! – ощетинившись, отвечаю я, и шею простреливает холодными колючками.
– А кто тогда? – звучит неподалеку голос, полный волнующего самодовольства.
Никита расслабленно шагает по коридору. Я опускаю голову, а повар все заливается от смеха.
– Шеф, ну ты напор-то сбавь, не смущай девочку, – по-отечески
