Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Как ты это сделал?!
– Опыт! – произношу гордо, хотя на самом деле не был уверен, что смогу угадать. Аня снова удивила меня, песенка явно не подходит ей ни по возрасту, ни по характеру, и теперь мне действительно любопытно. Каким чудом она собирается выкрутиться на этот раз и чем еще сможет повеселить?
Аня смотрит на рюмку, в которой пляшут сияющие блики. Губы, помада с которых уже давно стерлась, вздрагивают, приоткрывшись, шею и щеки вновь заливает румянец. Аня волнуется, но отважно сражается сама с собой, не желая выглядеть жалко. Как же сильно ей не хочется в очередной раз проигрывать мне, это даже похвально. Люди, отвечающие за свои слова, заслуживают уважения.
Звучат заключительные аккорды музыкальной композиции. Антон торопится к нам с микрофонами в руках, а Евгеша попутно объявляет следующую песню:
– Настало время с головой нырнуть в нежный омут!
Аня, встряхнув косичками, выхватывает у меня шот, опрокидывает его и принимает микрофон. Настрой боевой, мне нравится. И ведь даже не скривилась, с крепким алкоголем малышка определенно знакома.
– Диджей, если что, на бэке поддержит! – раздается дружелюбный голос официанта, но Аня оставляет его без внимания, ведь оно сосредоточено только на мне. Для нее словно и нет здесь больше никого. Никого по-настоящему важного. Довольное звериное рычание вибрирует в груди, и можно было бы принять его за радость от новой победы, но сейчас это нечто иное, что-то вроде дурманящего предвкушения.
Слух ласкает перебор гитарных струн, Аня слезает со стула и встает ко мне вполоборота. Закрывает глаза, подносит микрофон к губам так близко, что может коснуться его в любой миг, и снова превращается в белое пятно, на фоне которого меркнет темный зал. Еще секунда, и плавный, мелодичный голос льется из динамиков, общий шум стихает. Неплохо. Совсем неплохо. Не великая певица, но я думал, что будет хуже. Короткая пауза перед основным куплетом позволяет Ане набрать в легкие побольше воздуха, а после она поворачивается ко мне и, клянусь, достает из-за спины пулемет.
Четко. Проговаривая каждое слово. Каждую букву. С нажимом и злостью. Расставляя акценты мягким и в то же время уверенным голосом. Аня стреляет на поражение, и я, мать вашу, поражен. Она заставляет меня вглядываться в ее облик, искать что-то неопределенное, но знакомое. Аня не просто исполняет песню, проиграв спор, она рассказывает о себе, делится сокровенным, достает из нутра жемчужины правды. Этот трек что-то значит, эмоции не наиграны, все реально, на грани разрушения и отчаяния. Краем уха слышу какой-то выкрик и брезгливо отмахиваюсь. Плевать, кто это, сейчас у меня есть занятие поинтереснее. Аня больше не зажата, но она не здесь. Мутный взгляд, как сквозной игольчатый прокол, левая ладонь прижата к солнечному сплетению, то ли удерживая что-то внутри, то ли в инстинктивной попытке унять боль. Все по малолетству страдают от несчастной любви, и Аня не исключение. Интересно, кто это был? Неужели Серега?
«Это не любовь. Слышишь? Чистилище!»
Под конец финального куплета Аня переходит на хриплый крик, и я бы снял шляпу, если носил бы подобное дерьмо. Это действительно сильно, так искренне, что кровь стынет в венах. Во время последнего припева голос Ани становится тише, она почти шепчет, жалостливо умоляет. Холод ползет вверх по рукам, в груди настоящий пожар. Глаза, цвет которых сейчас напоминает больше речную воду после продолжительного ливня, затягивают, точно тот самый глубокий омут. До дна не достать, но и не всплыть.
Последний аккорд, Аня обессиленно опускает микрофон. Долго не размышляю и аплодирую. Она заслужила это, даже больше.
– Браво! – коротко выкрикиваю я, и следом по залу прокатывается волна сбивчивых хлопков, быстро перерастающая в бурные овации. Похоже, не я один оценил выступление, и это отчего-то раздражает. Аня пела не для них. Для меня! Пусть завалятся!
Из колонок вырывается танцевальный трек, и я собираю несколько заказов. Скорость запредельная, ведь мне хочется поскорее вернуться к своей особенной гостье и задать пару вопросов, правда, без компании она не остается: у бара появляется Евгеша, сияющий, как свежие виниры цвета унитаза, и восхищенно трясется. Не знал, что он бессмертный. Пихаю бокал в чьи-то руки, наливаю стакан минеральной воды и несу Ане, уловив на подходе веселый голос диджея:
– Ну ты даешь! Потрясающе! Лучшее исполнение «Омута» на моей памяти!
Аня натянуто улыбается ему и скромно кивает, а мне хочется затолкать микрофон диджею в глотку. Какого хрена он вообще из-за пульта вылез? Кто разрешил?
– Ты настоящая звездочка! Если…
– Евгеш! – бесцеремонно влезаю я. – Не пойму, у тебя ноги лишние?! Так я себе заберу!
– Я просто хотел…
– Просто работай иди!
Диджей обиженно кривится и ретируется, а я рассматриваю Никитину, которая по ощущениям стала еще меньше, чем прежде. Душу вывернула и теперь жалеет? Или смущается? Или похвалы ждет? Что за вид побитого котенка? Она ведь справилась, я четко дал это понять. Где радость? Где надменная победная улыбочка? Не вижу ничего подобного: голова опущена, спина сгорблена, такое чувство, что Аня силится сжаться в комок и поскорее исчезнуть.
– Аня… – зову я, поставив перед ней стакан, и заглядываю в лицо, чтобы ненадолго увидеть блеск слез.
Она отворачивается, схватив напиток. Жадно пьет и снова опускает голову, залепетав:
– Мне… мне нужно домой. Пожалуйста, Никита, верни телефон и…
– Крошка! Это было охренительно! – вопит мордастый парень, подлетев к Ане, и забрасывает руку ей на плечи.
Она пошатывается от неожиданной тяжести и замирает, обратившись в каменную статую, а я взбешенно выдыхаю. Они что, все говна пожрали? Не видят, с кем она говорит?
– Давай к нам, а?! Мы тебя угостим, а ты…
– Руки от нее убери! – цежу свирепо, впервые за вечер пожалев о том, что стою за баром.
– Эй, братишка! – обращается парень ко мне, очевидно пропустив предупреждение мимо ушей. – Сделай для нее самый лучший коктейль!
Он по-свойски прижимает Аню к себе, и я вижу, как от страха в ее лице не остается ни кровинки.
– Руку, блять, убери! – повторяю я.
– Ты чего, братан?! Все же круто! – Мордастый подступает к стойке и угрожающе наклоняется. – Займись лучше своим делом! Ага?! А в чужие не лезь!
Презрительно хмыкаю. Я ведь не первый раз его вижу, да и он меня тоже, но рабочая форма легко стирает лица. Парень младше года на два или три, наверняка студент старших курсов, батя которого неплохо зарабатывает, чтобы сыночка мог хорошо отдыхать. Он часто сюда захаживает с кентами и всегда бронирует один из центральных столов – чеки за ними
