Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Повтори! – выкрикивает тип с блестящим озером на макушке.
Хватаю бутылку виски, бросаю лед в стакан и наполняю его, попутно приглядывая за тем, что происходит в зале, как вдруг впервые за последние три года у меня сводит запястье. Едва не роняю бутылку, не в силах отвести взгляд. Это что за чудо? Кто ее сюда впустил? По ступеням спускается девушка: темные волосы заплетены в две мягкие косы, лежащие на плечах, белоснежная тонкая рубашка светится в неоновых лучах, тонкий ремешок сумки проходит точно между грудей, оставляя намек на приятную для глаз, да и для рук тоже форму, а юбка сумасшедшего синего цвета очерчивает плавные изгибы бедер и демонстрирует каждое движение стройных ног.
– Долго еще?! – вопит тип.
Дергаю головой в его сторону резче, чем нужно, ставлю стакан на стойку и снова ищу ее, благо это совсем несложно: она как белое пятно в темной комнате. И она меня сделала, вот это номер. Аня осматривается, неторопливо подбираясь все ближе, но меня пока не замечает, ведь вряд ли рассчитывает найти за баром. Парни расступаются перед ней, улыбаются. Я-то думал, она назло припрется в очередном черном одеянии, скрывающем пол, или найдет все-таки в притоне забытый костюм соски, но нет. Светлая кожа тронута румянцем, губы сочные, контур смазан, словно пару минут назад ее кто-то неистово целовал, – святая невинность, которую хочется присвоить себе и поскорее сжать в кулаках эти косы. Вот такая игра мне нравится.
– Меня ищешь, малышка?! – зову я, но она не реагирует. Надо же, мадам никому не дам. – Никитина! – выкрикиваю фамилию, и это срабатывает.
Аня застывает, но совсем ненадолго. Костюм соски не нашла, а кнопку храбрости отыскала? Здорово, если так, повеселимся. Глубокий вдох приподнимает ее грудь, взгляд смелый, брови приподняты с очевидным вызовом. Ох блять, я его принимаю. Маню ее пальцем, озерный тип оглядывается, когда Аня оказывается рядом, и тут же вскакивает с места, галантно его уступая. Ну началось. Хочет, чтобы я его в его же озере и утопил?
Аня забирается на стул, но от предложения угоститься выпивкой вежливо отказывается. Наивная девочка, это так не работает.
– Я ее сегодня угощаю, братан! Расслабься! – произношу без явной враждебности, но с намеком.
Тип косится в сторону и причмокивает:
– А она твоя, что ли?
Смотрю на Никитину, которая очень старается скрыть неловкость за отрешенностью. Нацепи она на косички бантики и расстегни пару пуговиц на рубашке, пришлось бы у туалетов влажные салфетки и крем для рук раздавать.
– Сестричка! – поясняю мужику, который все трется рядом, не теряя надежды. – И я, по наказу бати, любому за нее голову отверну! Ну что, малышка, хочешь с ним пообщаться?!
Аня мотает головой, и я доношу ее ответ воздыхателю:
– Извиняй, братан! Ее слово – закон!
Он наконец-то уходит, наверняка пожалев, что просрал такой удобный метод подката, как место за баром, а мне приходится ненадолго отвлечься, чтобы отдать заказ официанту, но из поля зрения Аню стараюсь не выпускать. Она сидит с прямой спиной, сложив руки поверх столешницы, и тоже не сводит с меня глаз. Я ей нравлюсь. Без сомнений. Я всем нравлюсь, пока сам этого хочу или не проходит достаточно времени, чтобы человек мог узнать меня получше.
Становлюсь точно перед Аней, демонстративно вглядываясь в часы на левом запястье:
– Ты опоздала!
– Я была здесь ровно в двенадцать!
– Чем докажешь?!
Она взбешенно вздрагивает, а я смеюсь и упираюсь локтями в столешницу:
– Да шучу я! – Тянусь ближе к ее лицу, чтобы не приходилось так сильно надрывать голос. – Ты меня удивила, малышка. Как прошло на входе? Паспорт показала или?..
– Ни сисек, ни паспорта не просили.
– У охранников, наверное, микроинсульт. Я и сам за малым не словил.
Аня опускает взгляд, накрашенные ресницы бросают лучики теней на ее щеки. Я ее смущаю? Прелесть.
– Выпьешь что-нибудь? Обещал ведь угостить.
– Знаю я твои обещания, – фыркает она. – Возвращай телефон, и я пойду.
– Куда? В порнухе сниматься?
– Эй! – Она вскидывает голову, оскорбленно скривившись. – Да я выгляжу приличнее, чем все девушки вашего гадюшника вместе взятые!
– И именно поэтому тебя хочется трахнуть сильнее всего, – отвечаю с широкой улыбкой. – Прими как комплимент.
– Я же говорила, от тебя они мне не всрались.
– Но ты же ко мне пришла.
– Я пришла за телефоном, – исправляет Аня, ставит локоть на стойку, выгибает запястье и призывно перебирает пальцами.
Ну конечно, за телефоном, так я и поверил. Недолго думая, кладу подбородок ей в руку и строю грустную мордашку:
– Я бы с радостью, малышка, но, видишь ли, не могу пока покинуть пост. Начальник у меня знаешь какой строгий, накосячу, сразу уволит. Придется тебе немного подождать, гарантирую вкусные коктейли за счет заведения и хорошую компанию, а о пикаперах не переживай, никто тебя не тронет.
Аня недоверчиво хмурится, а я послушно жду ее ответа.
– Ты-ы-ы… ты бухой, что ли?
Легонько потираюсь подбородком о ее ладонь, затем склоняю голову, чтобы рука Ани оказалась на щеке. Не отвожу взгляд, не стираю с лица улыбки.
– С чего ты взяла? – спрашиваю, чувствуя дрожь на кончиках прохладных пальцев. Боится или волнуется? Хотя какая разница, если руку не убирает?
– Ну-у-у… – тянет Аня.
– Ну? – повторяю за ней и намеренно перевожу взгляд на губы, а через мгновение возвращаюсь обратно к синим горящим глазам.
– Ты странный.
– И что во мне такого странного?
– Как будто милый, веселый. Совсем не похож на себя обычного.
Накрываю ее руку, лежащую у меня на лице, своей и участливо объясняю:
– Это все потому, что я сегодня бармен, малышка. А бармены должны быть милыми и веселыми. Наслаждайся.
Дразняще подмигиваю, еще немного повернув голову, и оставляю мимолетный поцелуй в центре ладони Ани. Замечаю, как ее прошибает, по дрогнувшим на вдохе ярким губам. Вот теперь контакт и правда есть.
– Тебе не идет! – заявляет она, поспешно отстраняясь.
– А вот тебе все это, – вожу пальцем в воздухе, – очень даже!
Отворачиваюсь, чтобы схватить харрикейн[5], и ставлю его перед Аней, броня которой уже рассыпалась в труху. Плечи расслаблены, румянец стал ярче. В
