Короткими шагами - Яната Таян

— На этой неделе счет шесть — три в пользу Месси, — гордо сообщает мужчина в костюме, который явно болеет не за хозяина. По осанке и выдержке, кажется, что он здесь дворецкий, но это не точно.

— Месси с нами уже пять лет. Он замечательный. Мы подобрали его прямо на трассе, сбитого машиной. Негодяи даже не остановились, — Валентина говорит, и ее голос становится тише.

На секунду в ее глазах появляется тень той тоски, что я видела в больнице, но тут же взгляд теплеет, когда она смотрит на собаку, полную безграничной любви.

Я всегда собак побаивалась, особенно после того, что произошло с Васей. Но Месси меня совсем не пугает. Он обнюхивает мои ноги, виляя хвостом, как пропеллером, и смотрит спокойным, добрым взглядом.

Валентина с горящими глазами проводит мне экскурсию по второму этажу. Дизайнеры поработали здесь на славу. Все продумано до мелочей. Дорого-богато, но при этом комфортно. Кто-то специально старался, чтобы даже в роскоши чувствовался домашний уют.

Валентина выглядит такой счастливой, постоянно улыбается. Больше не считаю ее странной. Она скорее одинокая. Ее радость кажется мне чуть-чуть отчаянной, будто она пытается себя убедить, что все хорошо.

Мне бы тоже было одиноко в таком огромном, хоть и прекрасном доме. Не хотела бы я здесь жить.

Ага, размечталась, Полиночка. Можешь не переживать. Вряд ли тебе грозит такая нелегкая участь. Хихикаю про себя. Мой мир гораздо проще, и это к лучшему.

Мы почти заканчиваем осматривать дом, когда оказываемся возле комнаты, совсем не такой, как все остальные. Ее дверь сразу бросается в глаза. Простое, выцветшее дерево, несколько царапин. Она выбивается из общего роскошного интерьера. Совсем из другого времени. Видимо, ее не меняли специально, так и оставили.

Представляю, как Валентина отвоевывала эту дверь у дизайнеров.

— А это… — она замолкает, счастливый свет в ее глазах меняется на блеск от подступающих слез. — Это комната Алины.

Валентина в больнице рассказывала о случившейся трагедии с дочерью.

Я стою и не знаю, куда деть руки. Хочется сказать хоть что-то, но любые слова кажутся неправильными.

Валентина застывает, глядя куда-то сквозь дверь, словно ведет незримый бой с прошлым. Она вся натянута как струна, и мне кажется, если я сейчас шевельнусь — она оборвется и ранит нас обеих.

Месси подбегает и утыкается влажным носом хозяйке в ладонь. Начинает тихо, жалобно поскуливать. Чувствует ее переживание и пытается отвлечь.

Валентина тут же приходит в себя.

— Месси, нельзя! Быстро вниз, — командует она, но собака и ухом не ведет, лишь сильнее виляет хвостом, будто это меня отправляют вниз, а не его. — Он разносит все как ураган, поэтому в комнаты ему путь закрыт.

Валентина делает глубокий вдох и задерживает дыхание. Рука тянется к дверной ручке, останавливается на полпути и замирает.

— А давайте вернемся в сад. Хочется еще раз полюбоваться его красотой, пока солнце не село, — говорю я почти спокойно, только на последнем слове чуть-чуть запинаюсь.

— Все хорошо, милая, не волнуйся. Я очень давно сюда не заходила. Пришлось набраться смелости, — глубоко выдыхает и дрожащими пальцами чуть касается ручки, словно та может обжечь.

Пес поскуливает в сторонке.

— Месси, вниз! — повторяет Валентина, поворачиваясь к собаке.

Он смотрит на хозяйку большими невинными глазами, делая вид, что не понимает почему его выгоняют. Потом немного пятится назад и разваливается на полу, как ни в чем не бывало.

Валентина, наконец, открывает дверь, и мы заходим в детскую. Я осторожно закрываю за собой.

Комната Алины — словно застывший кусочек времени. На стенах чуть выцветшие обои с принцессами. Посреди — небольшая кроватка с розовым балдахином, аккуратно заправленная пледом в мелкий цветочек. Возле подушки расположился старый плюшевый медведь. Он сидит, слегка завалившись набок, будто устал держаться прямо. По обе стороны от него ровным рядком расставлены куклы и зверюшки. На небольшом комоде стоит детское зеркальце в резной рамочке, рядом маленькая шкатулка и расческа с бантиком.

Все такое милое, такое детское, от этого я вся сжимаюсь. А может, оттого, что у меня никогда не было своей комнаты. Алина, наверное, была в этом доме очень счастлива.

Сейчас воздух здесь густой и пыльный. Кажется, каждый предмет застыл в ожидании возвращения своей хозяйки.

Вдруг из гостиной доносится резкий грохот чего-то бьющегося и громкий крик. Я замираю. Валентина выбегает из комнаты, оставляя дверь нараспашку.

Собака, воспользовавшись ситуацией, как настоящий ураган врывается внутрь и, не раздумывая, запрыгивает прямиком на кровать. Стоящие там ровненьким рядочком игрушки разлетаются в разные стороны, падая на пол с тихим стуком.

Нам определенно влетит.

Месси, как на ускорении, спрыгивает с кровати, мгновенно оказывается у комода и одним мощным движением морды сбрасывает все на пол.

Это происходит так быстро, так стремительно, что я и опомниться не успеваю, стою как замороженная.

Валентина боялась сделать лишний вдох, каждая пылинка здесь была на своем месте.

Она нас убьет!

Я почти пинком выталкиваю собаку за дверь и начинаю трясущимися руками поправлять подушки, распрямляю плед, пытаясь придать кроватке прежний, нетронутый вид. Подбираю с пола игрушки. Интуитивно расставляю их, взывая к логике и здравому смыслу. Выходит так себе.

Ну вот, только этого мне не хватало…

Дрожащими пальцами подбираю вещи, упавшие с комода. Спасибо, что зеркальце не разбилось, хоть что-то хорошее.

Теперь я даже представить боюсь, как сильно огорчится Валентина. А может, она давно сюда не заходила и не заметит? Предметы все на месте, просто немножко не на своем.

Кого я обманываю? Множко — катастрофически множко!

Но ведь все в целости и сохранности, могло быть и хуже.

Мне совершенно не хочется здесь оставаться. Но сбегать с места преступления — тоже не вариант. Лучше пусть Валентина узнает о случившемся от главного свидетеля.

Слышу, как по коридору приближаются шаги…

Еще мгновение — и Валентина открывает дверь.

Сейчас она нас точно убьет!

32. От греха подальше

Полина

Валентина заходит в комнату, бросает беглый взгляд по сторонам. На ее лице нет никаких эмоций. Ни шока, ни гнева, ничего из того, что я себе напридумывала.

Убийство отменяется!

С облегчением выдыхаю. Кажется, пронесло. Или нет? В груди все равно остается тугой комок.

— Пойдем, Полинушка. Ты хотела прогуляться в саду, пока светло. Там стоят качели, ты передохнешь. Все на ногах да на ногах. Замучила я тебя.

— А что там за бедствие случилось? Никто не пострадал? — перевожу тему и побыстрее покидаю место происшествия.

— Все живы. Пострадала ценная ваза, мы с Николаем привезли ее из свадебного