Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш
Дэйтон — ее сводный брат, который был главной головной болью в ее жизни. Они ненавидят друг друга столько, сколько я себя помню.
— Удачи, — говорю я.
— Она ему понадобится, — говорит она. — Мне нет.
— Мне тоже пора, наверное, — говорит Сильви. Они направляются к пляжу вместе.
Когда они скрываются из виду, Фэллон поворачивается ко мне.
— Ну? Как дела с Картером?
Я прикусываю губы, и она визжит.
— Я ничего не могу сказать, — говорю я ей. — Я обещала.
— Ни слова больше, — говорит она. — Я знаю, что все хорошо. Я видела это выражение лица раньше. Мне достаточно простого кивка.
Я киваю, и она хлопает в ладоши. Ее восторг заразителен, но я стараюсь не поддаваться.
— Блядь, я так завидую. Обещай мне по-детски, что когда-нибудь расскажешь. Когда это перестанет иметь значение.
Я протягиваю палец, мы сцепляем их и скрепляем рукопожатием. Когда я иду к двери, хватаю брусок воска.
— Добавь это на мой счет.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Я прохожу через магазин и встаю перед стойкой.
— Мне нужно тебя кое о чем спросить, — говорю я, понижая голос и изучая ее, чтобы не пропустить ни одного признака.
— Хорошо. Не могу гарантировать, что отвечу. — Она кладет мой воск в пакет и протягивает обратно.
— Почему ты не встречаешься с Кемпом? — спрашиваю я. — Вы двое всегда отлично ладите. Из нее вырывается тихий смех.
— Кемп? Мы друзья.
— И? Вы можете быть и любовниками.
— О, Вен. Этого не случится, — говорит она. — Но я кого-нибудь найду, я уверена. Ты даешь мне надежду.
Мы прощаемся, и по дороге домой я прохожу мимо почтового ящика в конце подъездной дорожки. Там стопка конвертов разного размера, и на автопилоте я перебираю их. Там листовка о лодочных турах, и затем я вижу одну для Пляжного Мероприятия «Сисайда». Это заставляет меня так широко улыбнуться. Следующее — открытка от гостя, который останавливался в прошлом месяце. Последний конверт — из плотной кремовой бумаги с тем знакомым весом, который я узнаю. Моя улыбка мгновенно исчезает, когда я вижу вверху
«Прибрежное Наследие», ООО. Я разрываю его, доставая дорогую бумагу из конверта.
Гейл,
Они начали использовать ее имя, а это значит, что расстояние сокращается. Я продолжаю читать. Язык стал более личным, даже бодрым, а предложение удвоено. Они меняют стратегию. Мы будем рады возможности посетить объект и обсудить ваше видение будущего вашей семьи. Мы готовы к переговорам.
Мои руки дрожат. Если они сядут напротив бабули и положат чек на 2,4 миллиона, она согласится. Я сглатываю, делая прерывистый вдох. Я складываю бумагу и засовываю в задний карман. Первые два вызывали у меня злость. Этот меня пугает, потому что они больше не кружат как акулы — они приближаются.
Такие корпорации знают, что визит и рукопожатие сделают больше, чем любое число на странице. Бабуля предложит им сладкий чай и устроит экскурсию. Они завоюют доверие и будут делать комплименты, искренне интересуясь историей. К тому времени, как они уйдут, она будет убеждена, что они заботятся об этом месте так же, как и она.
Картер спускается по лестнице с кружкой кофе в руке. Он останавливается.
— Все в порядке? — спрашивает он.
— Да, — говорю я, направляясь к стойке регистрации.
Его глаза следят за мной по комнате. На секунду я думаю, что он спросит снова, но он не спрашивает. Я рада, что он понимает намек, потому что это не то, что я хочу обсуждать с кем-либо. Мысль о потере пансиона вызывает у меня физическую тошноту. Я достаю конверт из кармана и бросаю его на дно ящика стола, куда спрятала остальные.
По крайней мере, сбор средств Джози поможет снять стресс, вместе с бронированием Картера.
— Когда наш следующий урок? — спрашивает он.
— Я проверю условия на завтра.
— Дай мне знать. — Он ставит кружку в раковину и поднимается наверх.
Каким-то образом стресс, под которым я постоянно нахожусь, легче игнорировать, когда он рядом.
Глава 15
На набережной слишком людно для вторничного дня. Туристы в неоновых купальниках толпятся у витрин магазинов. Какой-то ребенок, не старше пяти лет, роняет свое мороженое на тротуар. Большой клубничный шарик разлетается на куски, и он плачет так, будто наступил конец света. Как только появляются слезы, мама поднимает его и обещает еще одно. Слезы прекращаются.
Я иду без цели, что для меня в новинку. В Нью-Йорке каждый мой шаг был оправдан расписанием. Вчера я дочитал последнюю книгу в мягкой обложке, а сегодня утром отнес ее в книжный контейнер рядом с гостиницей.
Фургон «Соленые Страницы» стоит в конце набережной у спуска к пляжу. Боковая дверь открыта, и перед ним установлено несколько стеллажей. Я проходил мимо несколько раз, но хотел сначала дочитать все, что было в списке, и сдать книги, прежде чем покупать новые.
Я видел женщину за прилавком с Джози в гостинице, но мы никогда официально не встречались. Она напевает под Эда Ширана из динамика на приборной панели. Серебряные браслеты на ее запястьях звенят при каждом движении, когда она расставляет стопку ярко-розовых книг на складном столе. Судя по тридцати секундам, что я здесь стою, она из тех людей, у которых никогда не бывает незнакомцев.
— Привет! Добро пожаловать в «Соленые Страницы». Ищешь что-то конкретное? — Она сияет на меня.
— Просто смотрю.
— Знаменитые последние слова. — Она движется ко мне. — Я Миа. Ты из «Сисайда», да? Я тебя видела.
— Картер. Я живу в гостинице на лето.
— Правда? Готова поспорить, будешь скучать, когда уедешь. Что любишь читать? — Она встает рядом со мной, сканируя полки, будто мы выбираем вместе.
— Все, что может удержать мое внимание. Обычно люблю триллеры, но не сноб в плане жанров.
— Понятно. Как тебе Остров Коконат-Бич?
— Мне не скучно. Погода хорошая. Отличная еда. Люди дружелюбные. Пять из пяти. Очень рекомендую.
— Ты сильно изменился с момента приезда. — Она улыбается, затем достает книгу с полки, смотрит на обложку и качает головой.
— Верное замечание, — говорю я, просматривая обложки передо мной. Покупать книги по обложке — это рулетка для читателя.
— Может, дело в гостинице. Большинство, кто приезжает злыми, уезжают с улыбкой. Это прибежище для разбитых сердец. — Она говорит это небрежно, будто о погоде на острове.
Я усмехаюсь, но она не смеется.
— Ты шуткуешь, — говорю я.
— Это общеизвестный факт среди местных. Те, кто там останавливаются, обычно меняются. Много разведенных приезжают. Те, кто переживает горе. Выгорание. В
