Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш
Я выдыхаю, думая, стоит ли вовлекать Гейл. Книга гостей, которую Венди мне показала, содержит пятьдесят лет писем, доказывающих, сколько значит гостиница для этого сообщества. Каждая открытка — свидетельство. Каждая запись в книге гостей — доказательство. Заявка почти пишет себя сама.
Читаю час и сохраняю несколько ссылок, прежде чем заблокировать телефон. Когда я оборачиваюсь, Венди перекатилась на мою сторону кровати. Ее лицо уткнулось в мою подушку, рука тянется на то место, где я лежал. Я забираюсь обратно, и она придвигается ко мне, обнимая.
Я почти сказал ей правду, а потом позвонила Гейл, и я позволил моменту ускользнуть. Это показалось знаком, но я знаю лучше. Это было не какое-то божественное вмешательство, защищающее меня. Это я защищал себя. Я хочу больше времени с ней как Картер Бэнкс, но каждый день, когда она не знает правды, кажется украденным.
Глава 18
Фермерский рынок вдвое многолюднее обычного из-за праздничных выходных. Неделя Четвертого Июля и следующая за ней — самое оживленное время на острове. Продавцы, которых я никогда раньше не видела, втиснуты между постоянными, которые работают здесь каждые выходные уже последнее десятилетие.
Улица пахнет жареной кукурузой и курицей, и если бы я не пообедала пару часов назад, я бы что-нибудь купила. Я лавирую в толпе с фруктовым списком Джози в одной руке и кофе со льдом в другой.
Картер появляется рядом со мной, когда я тянусь за банкой малинового джема. Он ухмыляется, забирает пакеты с моего плеча и несет их за меня.
— Ого, обслуживание принцессы, — говорю я. — Спасибо. Ты спас мою руку.
— Конечно. Она тебе обязательно понадобится позже, — говорит он. Улыбка, которую он мне дарит, добивает меня.
Мы идем так близко, что его рука касается моей. Месяц назад я бы держалась на три фута дальше и оглядывалась через плечо. Теперь его едва заметное прикосновение на людях сводит меня с ума.
Картер останавливается у продавца острых соусов и пробует четыре разных образца, ведя полный разговор об уровнях жгучести по шкале Сковилла с парнем, у которого, скорее всего, не осталось вкусовых рецепторов. Продавец предупреждает его о «Каролинском Жнеце», но он все равно пробует. Его лицо остается невозмутимым ровно две секунды, прежде чем глаза слезятся и он начинает кашлять.
— Настоящее оружие, — едва выдавливает он. По его щекам текут несколько слезинок.
— Ой, — мне на самом деле жаль его.
Продавец заливается смехом, и Картер покупает две бутылки.
— Отправлю братьям как шуточные подарки.
Он убирает их в сумку, которую несет, пользуясь случаем, чтобы коснуться моей спины.
У следующего прилавка он берет несколько банок маринованных огурцов и изучает этикетку.
— Думаю, Гейл понравились бы, — говорит он и протягивает сотню, не спрашивая цену, говоря продавцу оставить сдачу себе.
Он покупает несколько фунтов креветок на пару в конце ряда и пожимает руку продавцу, будто они старые друзья.
Когда я стою на несколько прилавков дальше, делая вид, что рассматриваю свечи, он смотрит в мою сторону. Картер усмехается и приподнимает брови. Желание разливается по мне. Месяц назад он вошел в «Сисайд» и отказывался смотреть мне в глаза. Теперь он раздевает меня взглядом, будто я принадлежу ему.
Я покупаю несколько фунтов клубники и черники, затем ищу спелые манго, когда Картер появляется с букетом разноцветных гибискусов, завернутых в коричневую бумагу.
— Для тебя.
— Это мои любимые цветы. — Мой голос едва слышен, когда он протягивает их мне.
— Они напомнили мне о тебе.
— Тебе никто не говорил? — спрашиваю я, потому что так много людей пытались нас свести, кидая намеки там и сям.
— Просто удачная догадка.
Я вдыхаю сладкий аромат. Я не помню, когда кто-то дарил мне цветы в последний раз, включая меня саму. — Спасибо. Серьезно, ты сделал мой день.
— Пожалуйста. — Он подмигивает мне, затем подстраивается под мой шаг.
Дорога обратно к «Сисайду» неторопливая. Наши руки качаются между нами, пальцы иногда соприкасаются. Его одеколон, его походка, звук его смеха — все это я запомнила непреднамеренно. Это то, по чему я буду скучать, когда он уедет.
Когда мы проходим через двери «Сисайда», дом оживает. Каждый номер занят до завтрашнего дня. Украшения Джози сложены в коробках в холле. Роуз поет под песню в стиле кантри по радио на кухне. Несколько гостей сидят на диване в гостиной, листая альбомы на журнальном столике.
Последнее, чего я хочу, — это плакать, но я так взволнована, что у нас полная загрузка.
Каждый купон, который Джози раздала за последнюю неделю, каждая бессонная ночь, которую я провела, переписывая описания номеров и отвечая на запросы в два часа ночи, — это дало результат. Я смахиваю слезы, даже если они от счастья.
В мае у нас был один забронированный номер и просроченный счет за электричество. Та крошечная надежда, что у меня была, была иллюзией, но мы каким-то образом справились. Экран расплывается, и я моргаю быстрее.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает Картер.
— Да, просто очень счастлива, — говорю я, зная, что он знает, что частично это благодаря ему. Он сжимает мое плечо, давая мне минуту побыть одной, будто читает мои мысли.
Картер относит креветки на кухню, вместе с фруктами, которые Джози хотела для подносов, которые она будет подавать завтра. Бабуля визжит, когда Картер протягивает ей огурцы, и она заключает его в крепкие объятия. Он вписывается сюда, такой, какой есть. Я ставлю цветы в вазу на стойке регистрации, чтобы каждый входящий мог насладиться их красотой.
Завтра начнется настоящий дурдом, и мне нужен побег. Поскольку вокруг так много людей, а бабуля наслаждается общением с гостями, я пользуюсь возможностью сделать это.
— Я вернусь через час, — говорю я бабуле с улыбкой.
Джози смотрит, как я дергаю Картера за рубашку. Я выхожу на улицу, и через десять минут он присоединяется ко мне. Не знаю, насколько это было незаметно, но по крайней мере я попыталась.
— Давай сбежим, — говорю я Картеру. — Хочу отвести тебя в одно место.
— В прошлый раз, когда мне поступило подобное предложение от женщины, я оказался на презентации таймшера12.
Я фыркаю.
— Звучит ужасно.
— Не представляешь как.
— Доверяешь мне? — спрашиваю я.
— Конечно, доверяю, — говорит он, следуя за
