Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл

точно считаешь себя лучше меня. И сколько раз тебе это помогло? Мм? Как трудно было сломать твои границы, чтобы оставить шрам на брови? Ты сопротивлялась? Ответила хоть что-то? Тебе тогда помогли? Ты обратилась к кому-то за помощью, поддержкой, а может, обидчик сам раскаялся? Он извинился? Ты его простила?

– Я же… – сжимаю вилку до рези в ладони, – я же сказала, что упала.

– Лгать ты совсем не умеешь.

– Но это правда.

– Нет, ты хочешь, чтобы это было ею.

Несмело поворачиваю голову; Никита крепко затягивается сигаретным дымом и стряхивает пепел на пол. Кажется, никто и ничто не может на него повлиять, смутить или расстроить. Из эмоций он оставил себе только раздражение, злобу и ненависть, только то, что помогает бороться и защищаться. Вот у кого с границами точно нет проблем, свои такие высокие, плотные и крепкие, что чужих и не видно. Я бы тоже так хотела.

– Зря ты прячешься за выдумками, Аня. Моральные устои, общественные нормы, – с укором перечисляет Никита, – ничего из этого, никакие границы, круги из соли и уж тем более другие люди не спасут тебя, когда дело запахнет жареным. Они закроют глаза, сделают вид, что не заметили. Они выберут себя, свой комфорт и безопасность, свои желания и цели. И им будет глубоко плевать на твой хрустальный и богатый внутренний мир, ведь наш окружающий устроен намного сложнее, чем учат те сказки, что ты читаешь.

Судорожно втягиваю носом воздух, от запаха сигарет першит в гортани. Нет, это не сигареты, это правда, которая слишком горчит, чтобы проглотить.

– Да, я видел твои книжки в общаге. Любовь с драконами, романтика с иностранцами. И как оно там? Сразу понятно, кто добряк, а кто злодей, да? С позиции всеведущего наблюдателя все кажется прозрачным, верно? И с этой же позиции ты и окрестила меня чертом, который мучает бедную несчастную главную героиню, хотя совершенно меня не знаешь и не сказать чтобы пыталась это исправить.

С трудом сглатываю, Никита тянется к тарелке из-под супа, тушит в ней сигарету и отставляет на край подноса.

– Доедай, – говорит он, откидываясь обратно на спинку дивана. – И если уже чувствуешь себя лучше, то можешь…

– А ты сам не голодный? – Вопрос слетает с языка в порыве чего-то неясного, но лишь первые толики секунды – Никита собирался сказать, что я могу уйти, а мне совсем не хотелось этого слышать.

Темные брови на беспристрастном лице немного приподнимаются, и я понимаю, что Клим в очередной раз добился ровно того, чего хотел: заставил меня не просто остаться, а захотеть этого. Он задумчиво склоняет голову, смотрит, сохраняя молчание, и ждет следующего шага от меня, как подтверждения полной капитуляции. Отворачиваюсь, убираю тарелку с недоеденным салатом и беру пару ломтиков сэндвича, от одного сразу откусываю, а второй протягиваю Никите. Он принимает угощение, и мы вместе заканчиваем ужин, глава о котором в каком-нибудь драматическом литературном произведении могла бы назваться «Раздели хлеб с врагом своим, и он станет тебе другом».

Глава 13

POV Аня

Последняя тарелка пустеет. Никита вытирает рот, схватив с подноса салфетку, затем складывает ее пополам и смахивает крошки с моей щеки.

– Нюша, – усмехается он, наклонившись надо мной, и его глаза, отражающие желтый потолочный свет, сейчас кажутся золотисто-карими, словно во тьме появилось огромное яркое солнце. Это длится совсем недолго, вскоре свет угасает, возвращая тревожный мрак во взгляд того, о ком за последние дни я и правда не узнала ничего существенного, облачив его образ в мистический ореол моих фантазий.

Опускаю голову и облизываю губы. Никита вновь швыряет салфетку, и я оборачиваюсь, наблюдая, как она падает рядом с корзиной для мусора, что стоит у рабочего стола, вокруг валяется еще несколько скомканных бумажек. Все-таки Никита Сергеевич никакой не всемогущий, и нет в нем ничего демонического; он не совсем обычный, конечно, но точно человек.

– Ну и грязища тут у тебя, – сообщаю я.

– Хочешь прибраться?

– Нет.

– Тогда не обращай внимания.

И это несложно, ведь интересует меня совсем другое. Как долго будет длиться эта передышка? Чем все закончится сегодня? Скандалом или же чем-то новым для нас обоих?

– Было вкусно. Спасибо. – Переплетаю беспокойные пальцы и опускаю руки на колени, не зная, чем еще занять себя, чтобы не выглядеть глупо.

– Надо же, я наконец-то дождался благодарности за свою доброту? – с шутливым недовольством отвечает Никита. – На здоровье, Аня. Как себя чувствуешь?

– Получше.

– Кажешься вымотанной, – подмечает он.

– Да, тяжелые выдались дни. – Я даже не пытаюсь лукавить.

– Из-за меня?

– В основном.

Смотрим друг на друга. В его глазах нет ни капли раскаяния, а в моих… Боюсь даже представить, что именно Никита может в них прочесть.

– Тебе… – заговариваю я, но духа не хватает на полную фразу, – тебе нужно работать?

– Хочешь уйти?

– Не хочу мешать.

– Ты не мешаешь. В зале еще пару часов будет тухло, Макс справится и сам.

– Тогда-а-а… что будем делать?

– А чем бы ты хотела заняться? – Никита кладет локоть поверх спинки дивана и подпирает висок костяшками пальцев. – Лучше сама предложи, мои варианты вряд ли тебе понравятся.

Позвоночник точно иглой пронзает, фантазия шалит. Необходимо срочно сменить курс, пока этот порочный искуситель не успел меня совратить.

– Может, попробуем пообщаться, поговорить? Ну, знаешь… бла-бла-бла и все такое.

– Давай попробуем, – неожиданно просто соглашается Никита. – Только сначала сядь удобнее, хочешь, ботинки сними. Такое чувство, что у тебя раскаленная кочерга в заднице, не лучшая атмосфера для дружеской беседы.

– Мне и так… – начинаю я, только Никита уже не слушает: наклоняется, дергает за шнурки на моих ботинках и стаскивает их.

Подбираю под себя ноги, ерзаю и устраиваюсь в углу дивана с бо́льшим комфортом.

– Разве так не лучше? – Никита занимает противоположный край, вальяжно развалившись.

– Лучше, – киваю я.

– Ну и чего выеживаться тогда?

Пожимаю плечами, не придумав достойного ответа, и мы сидим молча какое-то время, не спеша начинать диалог. Музыкальные басы вибрируют в станах и расползаются по полу, за дверью скоро начнется отвязная тусовка, но у нас здесь своя вечеринка, и я не могу сказать, что предпочла бы ей какую-либо еще. Собираюсь с мыслями и выбираю из бесконечного списка вопросов один, самый, на мой взгляд, безопасный:

– Почему Клим?

– А какие варианты?

– Никита, мы же общаемся, а не в экстрасенсов играем. Будь добр, приложи хоть немного усилий, – строго говорю я, и он прикрывает глаза ладонью, хрипло рассмеявшись.

Нет, это невозможно. Обиженно мотаю головой, собираясь