Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

— Машина у вас какая солидная, — удивленно сказал полицейский.

— Сын подарил на семидесятилетие. С тех пор и езжу, — ответил Кезон и со вздохом протянул документы.

— Плотников Кирилл Владимирович, — прочитал вслух полицейский, склонился к окошку и заглянул в лицо Кезону — да так близко, что мне показалось, что он его сейчас поцелует.

— Что, внучок? — невинным голосочком спросил музыкант, и я пихнула его рукой в бок, пытаясь сказать, чтобы не смел провоцировать представителя закона. Нам ведь не нужны неприятности!

— Вы меня за дурака держите? — рассерженно спросил старший капитан, всё поняв.

— Никак нет.

— А ну-ка быстро вышел из машины! — рявкнул полицейский, и Кезону пришлось подчиниться.

Старший капитан долго и нудно проверял каждую букву в водительском удостоверении, договоре с прокатной компанией, страховом полисе и других бумажках. Кроме того, заставил показать огнетушитель, аптечку и знак аварийной остановки. В итоге Кезону выписали штраф за нарушение скорости и нехотя отпустили, не найдя, к чему бы еще придраться.

— Всего хорошего, — недоброжелательно сказал полицейский.

— До свидания, — приложил руку к голове Кезон.

— К пустой не прикладывают.

— А я в платке. — Музыкант ослепительно улыбнулся и нажал на газ. Мы помчались дальше.

— Значит, ты все-таки Кирилл, — ехидно сказала я.

— Значит, Кирилл.

— Плотников. — Его фамилия казалась приятной.

— Что тебя смущает? — повернулся он ко мне.

— Да так, ничего. Просто теперь я обладаю тайнами самого Кезона. Вдруг захочу продать информацию? — поиграла я бровями. Я не собиралась этого делать, но мне хотелось понервировать его. Мне нравилось выводить его на эмоции.

Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

— Ну и вредная же ты.

— Есть немного, — призналась я со смехом.

— Но я еще вреднее. Мы подпишем договор. И если ты хоть слово про меня скажешь, платить будешь всю жизнь, тебе ясно? — неожиданно резким тоном сказал Кезон. И я вдруг поняла, что слишком рано записала его в друзья. Кезон — не простой человек. Это знаменитость с мировым именем. Он привык быть в центре внимания. Привык, что люди слушают его, открыв рот, а не спорят. И тем более не шутят над ним. Я знаю о Кезоне то, чего не знают другие, и это делает его более беззащитным по отношению ко мне. Знаю его настоящее имя, знаю, кого он любит, знаю, как дышит во сне. Ему не нравится это. Очень не нравится. И я должна быть осторожней — сейчас только этот человек может помочь мне уйти от преследования Альшевского.

— Это шутка. Не собираюсь говорить о тебе и твоих тайнах, — тихо сказала я.

— Я люблю шутки. Но смешные. Смешные — это когда ты смеешься, а не думаешь, что пошутивший деградирует прямо у тебя на глазах.

— Согласна. Только это относится и к тебе, — вырвалось у меня. И я тотчас себя отругала. Боже, я должна быть милой, ну или хотя бы молчаливой. А я опять с ним спорю.

— Значит, я еще и шучу несмешно? — поднял он бровь.

— Главное, чтобы было весело тебе, — холодно улыбнулась я. — Остальные могут сделать вид, что им тоже смешно.

Какое-то время мы ехали молча. Я постоянно смотрела назад, всё выглядывая людей Альберта и думая, что сейчас делать. А Кезон сосредоточенно вел машину.

— Я есть хочу, — сообщил Кезон и притормозил у «Макдональдса».

— Не удивил. Ты, кажется, всегда хочешь, — снова не сдержалась я и удостоилась неприятного взгляда. Поэтому тотчас взяла себя в руки и мило улыбнулась. — Отличный план! Идем внутрь. Переоденемся в туалете и смоем грим. А потом поедим и обсудим, что делать дальше. И ты не обязан меня спасать.

— Ты слишком много на себя берешь, лапуля. Я не спасатель. Я хочу выиграть спор.

Ах да, спор на какую-то там крутую гитару, которая стоит как несколько квартир. Мне стало неприятно.

Мы вышли из машины и под изумленные взгляды прохожих направились в «Макдональдс». У входа я неудачно оступилась и едва не упала, но Кезон благородно меня поймал, и со стороны это выглядело смешно — одна бабушка ловит другую. Ну ладно, не бабушка. Пародия на бабушку.

— Сама грация, — прошептал Кезон, легко удерживая меня.

Я хотела назвать его козлом, но передумала. Вырвалась из его объятий и первой зашла внутрь.

* * *

Черный «Джип» мчался по дороге, и атмосфера в его салоне стояла напряженная. Лысый широкоплечий мужчина тихо переговаривался с кем-то по телефону, а Артур, сидящий впереди, прижимал к глазу холодную банку из-под газировки. Под глазом у него расплывался большой сине-фиолетовый синяк. Сам он был мокрым, словно попал под ливень, да и остальных его спутников сухими нельзя было назвать.

— У аптеки останови, — буркнул Артур водителю. — Лед сухой куплю.

Мужчины засмеялись. Синяк Артуру поставила бабка, в чьей квартире они побывали. Впрочем, его еще и шлангом хорошо отходили. Ну и облили заодно. Вместе с ними.

— Чего вы ржете, придурки? — обиделся Артур.

— Тебя побили старухи, — отозвался с заднего сиденья лысый, закончив разговаривать по телефону. — Это реально смешно.

— Бешеные старухи! — заорал Артур. — А в одну будто демон вселился! Бабке сто лет в обед, а дерется как каратист!

— Сам виноват, — насмешливо отозвался лысый. В его словах была доля истины. Когда рыжая и ее приятель убегали, Артур пустился в погоню и быстро выдохся — не привык к нагрузкам. Больше любил в клубах тусоваться. Увидев, что на помощь к нему мчатся лысый и его парни, Артур решил схитрить. И решил — пусть они догоняют девку Альберта, а он вернется к тачке. Только Артур не подумал, что догнать ее у мужиков не получится. А его самого будет поджидать целая стая разъяренных старух — кто-то из них был с клюкой, кто-то — с лопатой, а кто-то — со шлангом.

«Он с ними заодно! — заголосила как потерпевшая одна из бабок. — С ворами, которые ко мне в квартиру залезли! Караул! Полиция!»

Продолжая орать, бабка выставила вперед клюку и двинулась на опешившего Артура.

«Ирод проклятущий! Залез вместе со своими дружками в мою квартиру!» — орала она, надвигаясь на него как терминатор.

«Я не залезал», — жалобно ответил Артур, пятясь назад.