Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл

слезах в общежитие, только я на своем, сижу на руках у черта, который всегда на шаг, а то и на два впереди планеты всей. Замечаю на себе умиленный взгляд Вики, а после получаю омерзительный оскал Володи. Эти двое как будто говорят: с возвращением, Анют, вот ты и стала прежней. Тошнота тут же хватает за грудки, ладони потеют.

– Аня… – зовет Никита.

– Мне пора домой, – заявляю серьезно.

– Почему? Из-за меня или есть другие причины?

– Этой вполне достаточно.

– Но они есть? – пытливо спрашивает он, и я чудом не позволяю взгляду снова метнуться к Володе.

– Эй! – гремит тот, словно почуяв неладное. – Как-то скучно сидим, не думаете? Давайте выпьем, что ли? Клим! Вы чего там, присоединитесь или у вас своя вечеринка?

– Я за рулем, – холодно отвечает Никита.

Да, я тоже, мне нужно рулить собственным состоянием, чтобы выбраться невредимой, но на подобных тусовках ни в коем случае нельзя говорить «я не пью». Для остальных это обычно звучит как команда «непременно напоить», но выход есть: соглашаешься, чокаешься, мочишь губы напитком и делаешь вид, что тебе весело ровно в той же мере, что и остальным. После определенного рубежа никто уже не будет следить за количеством выпитого, а из трезвенников у нас только Никита, правда, я не могу оценить, насколько хорошо это или плохо. Он и в обычном своем состоянии жуткий тип, страшно подумать, каким бывает, когда пьян.

– Анют, тебе чего начислить? – интересуется Володя.

Торопливо забираю со стола свой бокал, едва не расплескав остатки вина. Даже умирая от жажды, я не приняла бы от этого урода и стакан воды.

– У меня уже есть.

– Может, освежить?

«Я бы с радостью тушу твою освежевала, гондон ушастый», – отбиваюсь про себя, а вслух вместо меня отвечает Никита:

– Я сам о ней позабочусь, Володь. Следи за своей девчонкой.

В комнате на несколько секунд воцаряется ошарашенное молчание, и я все-таки делаю пару крошечных глотков вина, чтобы спрятаться от любопытных взглядов и промочить горло. Никита совсем сбрендил, что он несет?

– Понял, – ухмыляется Володя и хватает пару запечатанных бутылок. – Может, распакуем это?

– Вообще-то мне их подарили! – протестует Лариса. – Жаль просто так вылакать.

– А давайте в игру сыграем, алкогольную. Мы так все новогодние праздники развлекались, – предлагает Рита и достает мобильник. – Есть одна приложуха… так, сейчас… Вот! Правила простые: каждому рандомно выпадает задание, кто его выполняет, как приз пьет вкусняшку, а кто нет… хммм… Нужно придумать наказание.

– Тот целует мою пятку! – Предложение Володи тут же отвергается дружным мычанием и фырканьем.

– Тот пьет коктейль из всей алкашки, что стоит на столе, – выдвигает свою версию Никита.

– Да!

– Супер!

– Отличная идея!

Идея ужасная – по итогу все просто пьют, но кроме меня недовольных нет, поэтому ребята приступают к подготовке. Лара уходит на кухню за недостающей посудой, Света с парой помощников сооружают убийственный коктейль, а я смотрю на подарочные бутылки. Черный ром сразу узнаю по рисунку на этикетке, а вот второй напиток вижу впервые.

– Что это за белая жижа? – спрашиваю у Никиты, пока остальные заняты делом. – Ликер какой-то?

– Ага, кокосовая сперма. Тебе должно зайти, ты же любишь сладкое.

Порывисто вдыхаю, собираясь ответить пожестче, но раздумываю. Смысла примерно столько же, как от глажки льняных вещей, – долго, муторно, жарко, а через пять минут все снова мятое.

– Малышка надулась, злой черт Никита снова ее обидел. – Он легонько перебирает пальцами на моих ребрах.

– Отвали, – не могу сдержать сдавленный смешок из-за щекотки.

– Попробуй меня заставить, – отвечает Никита, расходясь все сильнее. – И лучше тебе так не извиваться.

– Так перестань щекотать меня!

– Не хочу.

Его пальцы подбираются к подмышкам, и я зажмуриваюсь, звонко рассмеявшись, а когда открываю глаза, пытка вдруг перестает быть веселой, потому что я снова чувствую то, что не должна. Что-то дурное, сложное, необъяснимое. Никита крепко держит меня, прекратив щекотать, смотрит прямо, увлекая и обещая, но что именно, я совсем не понимаю.

– Тебе еще не надоело издеваться надо мной? – спрашиваю, не сумев скрыть уязвимость.

– Я только во вкус вошел.

– И что это значит?

– Аня, мы сыграем с дурачками всего один круг, а потом я отвезу тебя домой, – невпопад отвечает Никита. – Расслабься, можешь даже напиться в хлам. Я же рядом, не о чем переживать.

Короткое замыкание чувств включает умиление, но я сама себя одергиваю: «Нельзя! Нельзя ему верить. Не бывает милых чертей. Сопротивляйся!»

– Если напьюсь сильнее, точно втащу тебе, поэтому, для твоего же здоровья, лучше поберегу свою печень, – отвечаю язвительно.

– Аня, – Никита снисходительно качает головой, – ты же понимаешь, что все твои угрозы звучат убого? Попробуй уже как-нибудь по-другому.

– Например?

– Например ласково.

– Облезешь! – Я отворачиваюсь и все-таки делаю крупный глоток, а за ним еще один.

– Как же легко тебя подловить, – смеется он рядом с моим ухом.

– Рада, что тебе весело.

– Если немного расслабишься, тебе тоже будет.

– Не могу, – сухой шепот слетает с губ.

– Можешь, – уверенно заявляет Никита, ударяя меня лбом по виску. – Просто доверься мне.

Горячая точка появляется в центре макушки, пытаюсь все обдумать, проанализировать, но я уже не в состоянии, слишком пьяна и взволнована, на поверхности одни одичавшие эмоции, которые были заперты слишком долго и теперь пустились во все тяжкие. Все, в чем я уверена, – самая большая проблема в этой комнате притворяется моим другом, а он, между прочим, обещал, что мне больше не придется никого бояться, кроме него самого, разумеется. В каком-то роде это извращенная, но все же безопасность, или, возможно, мне просто хочется в это верить. Смотрю на стол, на котором уже появились стопки с белым ликером и темным ромом, а в центре красуется большой стакан с карательным коктейлем.

– Сочувствую тому, кому он достанется, – говорит Никита.

– Правда? – поглядываю на него, иронично приподняв бровь.

– Конечно, нет. Ты когда-нибудь видела, как кто-то захлебывается собственной блевотиной?

– Не приходилось.

– Я видел, лучшие поющие фонтаны в моей жизни.

– Какая гадость. А что, если наказание достанется мне?

– Ты уже наказана, большего не предвидится, не бойся.

– Чем наказана? Знакомством с тобой?

Никита удерживает мой взгляд, вокруг его глаз появляются смешливые морщинки, и мне отчего-то становится удивительно спокойно. Это так странно, будто между нами действительно появляется связь, ниточка понимания и принятия. Никита козлина, каких поискать, вероятно, единственный в своем роде, но я… я к нему привыкаю, что ли, и это почему-то приятно.

– Ну что?! Погнали! – бодро объявляет Рита, привлекая всеобщее внимание.

– У нас Клим без приза и наказания остался, – подмечает Володя.

– Ты хочешь что-то предложить? – хлестко