Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Вот поэтому я и люблю чулки, наживую было бы приятнее. Тебе сильно дороги эти колготки?
– Даже не думай.
– Может, все-таки снимем?
– Ни за что!
– Ладно, как скажешь, закончим и так.
– Нет! – Мой очередной протест звучит как жалкое согласие.
– Да, малышка. Да-а-а… – Никита озвучивает его за меня.
Между его рукой и мной два слоя тонкой ткани, но я чувствую каждое движение ударами тока по беззащитной коже. Почти хнычу, до боли закусываю нижнюю губу, но все равно веду себя слишком громко. Возбуждение раздувается до невообразимости, напрочь лишая даже подобия рассудка, и с губ срывается унизительное:
– Никита, пожалуйста…
– Пожалуйста что? Остановиться?
– Быстрее, – прошу я, принимая полную капитуляцию.
Никита снова кусает меня прямо рядом с ухом, его утробное мычание сплетается с моими всхлипами, как торжественные фанфары, знаменующие грандиозный финал спектакля. Пытаюсь отвернуться, чтобы спрятать лицо, не в силах унять вихрь ощущений, но Никита вдруг отклоняется, хватает меня за шею свободной рукой и приподнимает подбородок большим пальцем. Контрольный выстрел, глаза в глаза. Никита пожирает меня взглядом, жадно впитывая каждую эмоцию, и я позволяю, отдаю ему все, а взамен получаю пылающее от похоти и желания черное пламя, облизывающее каждый сантиметр моего тела. Мгновения утекают, горло жжет от рома и стонов, а окружившая нас тьма расступается. Вжимаюсь лопатками в стену, все возвращается на свои места вместе с громкими хлопками и криками, доносящимися из соседней комнаты. Мы на дне рождения Ларисы, играем в тупую игру, а за стенкой толпа народу, что слушала нас все это время.
– Забудь о них, – говорит Никита, грудь которого тоже рвано вздымается и опадает от тяжелого дыхания. – Лучше скажи, как тебе первый настоящий оргазм?
Глава 18
POV Никита
Кто бы знал, каких титанических усилий мне стоит не затолкать сейчас Аню в ванную комнату и не взять прямо там, жестко и быстро, чтобы отпустить этот осколок, который я сжимаю в ладони последние несколько минут. И кто бы мог подумать, что малышка на такое способна, будет так чувствительна, отзывчива, горяча. Тело не врет, никогда, и все чувства Ани у меня на ладони, буквально. Ее желание просачивается сквозь белье и колготки и растекается по моим пальцам. Держу Никитину за шею, вглядываясь в глаза сквозь дрожащие ресницы, если бы и она меня коснулась, я кончил бы вместе с ней. Блестящие губы манят, каждая мышца в теле гудит от нетерпения. Я обескуражен, в восторге, в таком, мать его, ошалевшем восхищении, что сгораю изнутри от необходимости продолжить, но… Аня обмякает, покачивается, а из-за двери за спиной слышатся хлопки и вопли. Они там сдохнуть все дружно не хотят? Вообще не вовремя.
– Забудь о них, – говорю я, не желая, чтобы Аня думала о ком-то, кроме меня. – Лучше скажи, как тебе первый настоящий оргазм?
Она переводит дыхание, потирает шею, которая вновь покрыта следами от моих зубов, и шипит испуганной дикой кошкой на грани истерики:
– Не обольщайся, Никита, это не первый.
– Сама с собой не считается. – Шевелю пальцами, заставляя ее дернуться, и едва сдерживаю сладострастное мычание, вибрирующее на губах, которые так и хочется прижать к этому дерзкому рту, что не устает мне перечить.
Аня все еще дрожит, держится за меня, но в глаза больше не смотрит. Кажется, сейчас начнется настоящий концерт. Как я мог забыть, где мы находимся? Мне в целом плевать, а вот ей…
– Думаю, задание мы выполнили. – Она опускает ногу на пол и крепко обхватывает мою руку, что все еще находится под платьем.
– Даже перевыполнили, – отзываюсь я.
– Убери. – Аня до боли стискивает мое предплечье, и я уже было собираюсь бросить что-то привычно-глумливое, но замечаю, как трясутся ее подбородок и нижняя губа – вот-вот разревется.
Расслабляю ладонь и отступаю. Видок у Никитиной, конечно, лютый пиздец, такое точно не для чужих глаз.
– Сходи в ванную, я сам соберу цветы и овации.
– Наслаждайся, – ядовито бросает она и скрывается за одной из дверей.
Замираю в полумраке комнаты и облизываю горьковатые губы. Анечка Никитина и черный ром – добротный коктейль: вкус, запах, каждый оттенок, каждая нотка умопомрачительны, и он настолько крепкий, что может уложить на лопатки после первого же глотка. Интересно, как она будет сочетаться с моим любимым коньяком? Я не против поэкспериментировать, но лучше уже наедине. Вот это меня повело, даже не верится. Смотрю на правую руку и растираю в пальцах остатки страсти. Если я сейчас всем дурачкам по башке настучу, чтобы отрубились, Ане станет полегче или она только больше взбесится? Вытираю пальцы о чье-то пальто и наступаю на куртки, разбросанные по полу, ведь моей здесь нет, я оставил ее в машине. У двери в гостиную встречаю пару горящих точек, выглядывающих из темноты еще одной комнаты, вероятно кухни, и останавливаюсь. Похоже, это та самая зубастая зараза. Опускаю подбородок, глядя на кота, тот пятится, испуганно заурчав, и через мгновение скрывается из виду, а я возвращаюсь к пьяной компании под бурные овации.
– Вот это да! Братишка, ты просто зверь! – оживленно рыгочет Володя. – Все было так натурально, у меня даже встал!
– Ага, очень горячо!
– Еще как!
Холодная волна омерзения мгновенно остужает тело и мысли, теперь мне и самому не нравится, что они все это слышали. Рыжая прилипала поглаживает Володю по груди, девушка, что заправляет игрой, водит пальцем по экрану телефона, а у самой щеки горят так, будто их натерли свеклой, большая часть остальных тоже выглядят одурманенными влажными фантазиями и алкоголем. Да уж, мы с Никитиной отлично постарались.
– Ну так перетрахайтесь все, кто вам мешает? – равнодушно бросаю я и смотрю на более-менее адекватную, лишь немного смущенную именинницу: – Где здесь курят?
– На балконе, – отвечает она.
– Даже перекур потребовался, – хмыкает Володя, который уже на восемьдесят процентов состоит из бухла, но это его не оправдывает.
– Тебе сейчас патологоанатом потребуется.
– Братишка, я же просто…
– Хуево шутишь! – обрываю я.
– Все-все, не кипятись, Клим, – отвечает он и обхватывает голову своей подружки, чтобы смачно ее засосать.
Обвожу холодным взглядом остальных: лица перекошенные, глаза стеклянные, но, думаю, все уже поняли, что, когда сюда вернется Аня, им лучше помалкивать. Пересекаю комнату, отбрасываю занавеску и ступаю на ледяную плитку. Краем уха слышу, как ведущая игры зачитывает следующее задание и скулит Костя, потому что ему нужно позвонить бывшей
