Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
— Твой бывший заставит тебя жить с ним до конца жизни?
— Нет. Он не даст мне жить. Он меня убьет.
Мой голос прозвучал обыденно, и при этом странно. Может быть, в нём было обречение, а может быть, виной всему была моя полуулыбка, которая появилась, когда я смотрела вдаль, на дома.
— Зачем ему убивать тебя? Он ревнивый псих? Маньяк? — нахмурился Кезон.
— Не хочу о нём говорить. Я просто хочу оказаться подальше отсюда. Не попасть к нему в руки, — отозвалась я и заглянула ему в лицо. — Спаси меня, Кирилл. Пожалуйста.
Я не хотела говорить так — эти слова сами сорвались с моих губ и растворились в горячем воздухе. Я не хотела молить его о помощи, не хотела унижаться, не хотела выглядеть слабой, но не сдержалась. И сама себя обозвала дурой, готовясь к его очередным шуточкам. Однако вместо этого он вдруг кивнул и коснулся моего плеча.
— Я спасу тебя, обещаю.
В его голосе было нечто такое, что заставило меня поверить. То ли твердость, то ли забота. Я заглянула в темные глаза, обрамленные длинными ресницами, и поняла, что плыву. Не от жары на нагретой крыше, а от внутренних ощущений.
На моем лице появилась улыбка, и на его — тоже. Кезон вдруг склонился ко мне и поцеловал в губы — осторожно, подбадривающе. Не углубляя поцелуй и не вкладывая в него страсть. Нежно и просто. Как мальчишка, позвавший на крышу понравившуюся девочку после свидания в «Макдональдсе». И это был поцелуй с ароматом вишни.
— Не спрашивай, зачем я это сделал, — сказал он, всё так же глядя в мое лицо. — Мне просто захотелось.
«Продолжи дальше», — кричало всё внутри меня, но я лишь улыбнулась.
— Мы улетим, — продолжал Кезон, с прищуром глядя в небо — очки он в кои-то веки снял. Прямо над нами высоко-высоко пролетал самолет. Держал курс куда-то на юго-запад. Возможно, в мой родной город.
— Как? — вздохнула я. — Скорее всего, он взял под контроль аэропорт.
— Каким образом? — спросил Кезон.
— Не знаю. Ему виднее. У кого деньги, у того и власть, — отозвалась я. — По номеру машины, которую ты арендовал, нас ведь вычислили. Значит, и билеты будут проверять. Увидят мою фамилию и поймут, что я улетаю. Или улетела. Они в любом случае найдут меня.
— Ничего страшного, лапуля, — самоуверенно заявил Кезон. — Мы всё равно улетим, и они не узнают об этом.
— Как же? — слабо улыбнулась я.
— Арендуем самолет, — беззаботно ответил Кезон. — Кстати, самый удобный способ для путешествия между странами. Никаких очередей в туалет и никаких узких расстояний между креслами. Только ты и я. Ну и наши договоры, — похлопал он по рюкзаку, который снял с себя и положил на колени. — Кстати, Окт уже должен был увидеть наши фото.
И с этими словами он полез в телефон.
Глава 21
Когда я стал знаменитым, я начал видеть людей насквозь. Все их желания, страхи и тайны. Странно, звучит, да?
Но так и есть. Я никогда не страдал от отсутствия эмпатии и логики, но, став популярным, начал лучше понимать других. Как будто поднялся на ступень выше. Встал над ними.
Да, я в курсе, что я высокомерный придурок. Но в данном случае это не желание похвастаться. Это — констатация факта. Я действительно легко считываю людей. Только вот с рыжей оказался прокол.
Она была странной. Не такой, как другие. Серьезно.
Сначала я думал, что она — охотница за легкими деньгами. Потом решил, что мученица и жертва. А сейчас, глядя на ее распущенные волосы, которые на солнце казались рубиновыми, я понял, что снова ошибся.
Наташа со смешной фамилией Шутейко была загадкой. Таила в себе секрет, который не хотела рассказывать, а я безумно хотел его узнать. Я не мог пройти мимо тайны — тайны всегда манили меня. Я не мог отпустить ее просто так — и дело уже было совсем не в том, чтобы она притворялась моей подружкой перед Октавием. Я хотел ей помочь — действительно хотел. Понял это, когда увидел ее потемневшие от ужаса глаза в пол-лица и дрожащие пальцы. Наташа боялась выдать себя. Делала вид, что всё нормально, но я понимал — ей страшно. Чертовски страшно, а рядом только я.
«Спаси меня, Кирилл, пожалуйста».
Я до сих пор слышал ее голос в голове, хотя прошло уже четверть часа. До сих пор. Она впервые назвала меня по имени. Не козел, не Кезон, а Кирилл. Давно ко мне так не обращались. А у нее еще и интонации были такие же, как у матери — я только понял.
«Кирилл».
Мама так же звала меня.
Я решил, что спасу Наташу. Нет, я никогда не был супергероем. И если бы меня пригласили в один из фильмов DC, я был бы Джокером, стопроцентно. Но я не мог оставить рыжую одну. Я хотел защитить ее. И я слишком сильно хотел узнать ее тайну.
Звучит так, как будто я законченный псих.
Но да. Я — законченный псих. И мне нравится это. Нравится сидеть с ней на крыше, как когда-то давно, когда я еще учился в школе, и мы с пацанами часто тусовались на детских площадках, в подъездах и в гаражах. И на крыше часто бывали. Встречали рассветы и провожали закаты. Иногда под гитару. С алкоголем и сигаретами — мы ведь считали себя до фига взрослыми. С подружками. С постоянными приколами, смехом и чувством, что мир будет нашим. В этом была своя романтика. Как ее называют? Дворовая? Эта нагретая солнцем крыша и рыжая рядом, чьих губ я только недавно касался, будто окончательно спятив, напоминали мне о былом. О том, каким я был. О самом себе.
Я снова перевел взгляд на молчаливую Наташу. Закинув ногу на ногу, она немигающим взглядом смотрела вдаль. Безысходность — вот что было написано на ее хорошеньком личике. Мне вдруг захотелось снова ее поцеловать — но уже не так. Не в знак поддержки, а потому, что хотелось, чтобы сейчас она была моей. И не думала о своем чокнутом бывшем.
То, что у нее были отношения с таким ублюдком, который посылал на ее
