Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
— Иногда мне кажется, что ты невменяемый, — с раздражением в голосе призналась я.
— Я просто веселый, — пожал он плечами. — Но не все понимают мои шутки — что я могу поделать?
— Не шутить, — от всей души посоветовала я, глядя в окно на оживленную дорогу.
— Не люблю уныние и тоску.
— Что мы будем делать? — резко поменяла я тему разговора.
— Для начала подпишем договор, — спокойно ответил Кезон. — О том, что ты будешь играть роль моей девушки перед моими друзьями. Я ведь должен заполучить гитару. Да и проигрывать ненавижу. Окт-то уже вовсю крутит со своей Лилит.
— Какой еще Лилит? — устало спросила я.
— Лилит — это его задание, точно так же, как ты — мое. Я не должен отставать. Поэтому давай для начала сделаем селфи, — вдруг пододвинулся ко мне Кезон и положил руку на плечо.
— Убери, — велела я.
— Сначала сделаем фото, потом уберу. Он должен поверить в то, что мы на свидании, — заупрямился Кезон, и я согласилась. А что мне было делать?
Мы сделали несколько селфи — Кезон обнимал меня, клал голову мне на плечо, делал «рожки». И вел себя так, будто действительно был моим парнем, а не посторонним, который уже во второй раз появился в моей жизни, чтобы перевернуть ее. А вот у меня расслабиться не получалось. Каждое его прикосновение вызывало во мне воспоминания. В самолете я наслаждалась этим. А теперь — ненавидела.
— Ты какая-то деревянная, — возмутился Кезон. — Тебя парни в постели бревном не называли?
— А тебя? — сощурилась я.
— А я секс-герой, — гордо отозвался он. — Боевая машина. Неутомимый Халк.
— Интересно тебя парни в постели называют, — хихикнула я, а он закатил глаза.
— Гениальная шутка, лапуля. Так, давай-ка обними меня и улыбнись! — велел Кезон, снова наводя на нас телефон. Он так опасно его держал, что я только и ждала, когда телефон выскользнет из его руки и грохнется на стол или на пол. Я знала, сколько он стоит, и мне было его жалко. А вот тупого Кезона — не очень.
Со вздохом печали я положила руку ему на плечо и попыталась изобразить улыбку. Широкую и радостную.
— Пожалуйста, улыбайся нормально, — мрачно посоветовал мне Кезон. — А не как сбежавшая из психологической больницы.
— Психиатрической, — поправила я его со смешком. Язык он и правда стал забывать, бедолажка.
— Тебе виднее, — отмахнулся он и прижал меня к себе. А после вдруг вообще подхватил и посадил на колени. Я даже возмутиться не успела, как он вытянул вперед руку с телефоном и сделал еще несколько селфи.
— Сидят, извращенцы, фотографируются, — услышала я женский голос из-за соседнего столика. Там сидела та женщина, которая назвала меня бесстыжей. — Занимаются непонятно чем в туалете, а потом фото делают невинные!
Обращать на нее внимание я не стала — просто пересела. Кезон же попросил у меня ручку и бумагу — для договора. Ручка в сумке нашлась, а вот бумага — нет, и мне пришлось пожертвовать листом из ежедневника, в котором я раньше, во время работы в агентстве, записывала важные дела и события. Блокнот я прихватила совершенно случайно — когда-то он был для меня безумно важным, и я не представляла без него свой рабочий день. А теперь стал бесполезным.
Кезон выхватил блокнот и нагло вырвал два листа. На одном из них он принялся что-то писать крупным разборчивым почерком — каждая буква была отдельна от другой.
— Как там у тебя фамилия? — поднял он на меня взгляд. — Помню, какая-то смешная. Шуткина? Мишуткина?
— Шутейко, — мрачно ответила я. Он же мне в паспорт в самолете лазил!
— А, точно. Интересная фамилия для той, которая не понимает шуток. Просто насмешка судьбы, — улыбнулся Кезон. — А отчество?
— Андреевна.
— Окей.
Он снова принялся что-то строчить. А затем с видом супермена, спасшего мир от космической напасти, вручил мне этот листочек, и я принялась читать.
«Я, Кирилл Владимирович Плотников, обещаю помочь Наталье и спрятать ее от преследователей, а также защитить от посягательств на жизнь, честь и достоинство; кроме того, обязываюсь выплатить ей денежную премию за выполненную часть договора».
«Я, Наталья Андреевна Шутейко, обещаю выполнять роль девушки Кирилла в течение месяца с последующей возможностью продления сделки, а также выполнять прочие поручения взамен на защиту и выплату денежной премии. Также обещаю держать в тайне всю полученную во время общения конфиденциальную информацию. В ином случае должна буду выплатить штраф в размере пятидесяти процентов от премии».
После прочтения я не знала, что делать — хохотать или рыдать от бессилия перед его глупостью.
— Бред, — нахмурилась я. — Эта записулька не имеет юридической силы.
— Подписывай. Я сделаю так, чтобы имела, — велел Кезон. — А что? Всё по-честному. Я защищаю тебя, а ты играешь роль моей девушки. Всё!
— Тогда сумму премии подпиши, — со смехом посоветовала я, всё так же не принимая эту ерунду всерьез.
— Сколько? — спросил он.
— Десять тысяч долларов, — нервно рассмеялась я, думая, что сейчас он просто пошлет меня — а мне хотелось его позлить. — А нет, лучше пятьдесят!
Кезон тотчас поставил эту цифру на обеих бумажках и размашисто подписался.
— Твоя очередь, лапуля, — протянул он мне ручку.
— Ты серьезно? — внимательно посмотрела я на него. — Я сказала для прикола. Это огромные деньги.
— Абсолютно серьезно. Для меня это совсем небольшая сумма. Поэтому давай, подписывай, мы поедим и будем думать, что делать дальше, — неожиданно серьезным голосом сказал Кезон. — Я так понял, у тебя реально большие проблемы. А я не умею решать проблемы на голодный желудок. Ну почему так долго не делают наш заказ?
— Ты мог бы поесть сворованные пирожки, — пожала плечами я. Его спокойствие раздражало. Ну конечно, он ведь не понимает, в какой я заднице! Для него это лишь развлечение.
— Не могу пройти мимо «Макдональдса», — признался Кезон, наблюдая, как я с постной миной подписываю наш «договор». А что мне оставалось делать? Мне нужна была помощь. Его помощь.
— Я делаю это не ради денег,
