Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
Прижимаю пальцы к мокрым от слез глазам и задерживаю дыхание, чтобы остановить рыдания, но становится только хуже. Горечь в горле, шум крови в ушах. Неужели это все? Это со мной навсегда? Сбрасываю с себя одеяло, крупная дрожь сотрясает тело, но я натягиваю халат и несусь в душ, чуть не сбив с ног девушку из соседней комнаты. Еле теплая вода не смывает налет отвращения, но немного успокаивает. Пустота снова раскрывает объятия, желая поглотить и больше не отпускать, но я вдруг вспоминаю о другом чудовище, не менее страшном и прекрасном одновременно.
«Хочу к нему. Пожалуйста, еще хоть раз, один, последний! Пока он ничего не знает, пока есть шанс получить от него еще немного черного огня, сгореть уже в нем, развеяться пеплом и улететь по ветру в неизвестность. Уж лучше так, чем сгнить здесь в одиночестве. Если я состою из сожалений, то хотя бы одно добавлю по собственному желанию».
Возвращаюсь в комнату и в неконтролируемом порыве выворачиваю косметичку на постель. Пальцы дрожат от ярости и предвкушения, плана нет, ничего нет, кроме желания, больше похожего на наваждение.
«Мне не нужны причины, чтобы делать то, что хочется, кроме желания это сделать», – всплывают в памяти наставления одного безумного черта.
«Спасибо за инструкцию, Никита», – отвечаю его миражу.
Протираю тоником лицо и тщательно скрываю следы печали тональным кремом, рисую на веках черные широкие стрелки, наношу немного румян и бальзам для губ. Сушу волосы и оставляю их распущенными, заметив, что надо бы подкрасить корни, но я займусь этим позже. Залезаю в шкаф, перебираю вешалки, роюсь на полках. В итоге останавливаюсь на черной рубашке, которую заправляю в черные узкие брюки, поверх надеваю куртку, потуже шнурую ботинки и смотрю на свое отражение в зеркале на дверце покосившегося деревянного шкафа. Черный тоже может быть ярким, если не использовать его как ширму. Сейчас я выгляжу как нечто среднее между тем, какой была раньше и какой являюсь теперь. Новая версия, которую еще никто не знает, но скоро придется, и мне же в первую очередь.
Светящаяся поросячья морда насмешливо смотрит свысока, и мои пальцы замирают на ручке двери такси. Решительности за время поездки значительно поубавилось, а вот тревожность подросла. Что, если Никита пошлет меня куда подальше? Что, если его вообще здесь нет?
– Девушка, вы выходите? – угрюмо спрашивает водитель.
– Да, извините, – тихо отвечаю я и, собравшись с духом, выбираюсь на улицу.
Поправляю волосы, гоню ощущение дежавю. На этот раз все по-другому, я приехала по своему желанию, никто меня не вынуждал и не заманивал, поэтому, если все закончится плохо, винить, кроме себя, будет некого. Перед караоке толпится небольшая группа парней и девушек, что неудивительно для позднего субботнего вечера. Неторопливо подступаю ближе и пристраиваюсь в конец очереди, нащупывая паспорт в кармане куртки.
– Эй, кнопка! – слышится чей-то басовитый крик. – Аня!
Поднимаю голову, знакомый охранник недвусмысленно манит меня ладонью.
– Иди сюда! – дружелюбно зовет Денис и жестами вынуждает гостей заведения расступиться.
Неожиданное внимание немного воодушевляет, и я смелее пробираюсь к посту охраны. Пара крупных парней осматривает меня, а тот, с которым мы познакомились на собеседовании барменов, еще и радушно улыбается.
– Привет! Ты к Никите Сергеевичу?
– Ну я-я-я… – тяну неуверенно и тут же сама себя одергиваю – хватит уже мямлить. – Привет! Да, к нему!
– Он умотал куда-то, но сказал, что ненадолго, можешь внизу подождать.
– И что, даже паспорт не спросите? – уточняю саркастично.
– А сегодня он у тебя с собой? – парирует Денис.
– Конечно, а еще медицинский полис, справки о прививках. Давно пора расширить список документов, по которым пускают в такие заведения.
– Боюсь, лучше они все равно не станут, – хмыкает охранник и открывает для меня дверь. – Идем, я тебя провожу.
– Не стоит…
– Идем уже, – настойчиво повторяет он и осторожно подталкивает меня в плечо.
Делаю последний вдох свежего уличного воздуха и спускаюсь по лестнице в темный зал, где грохочет музыка, а по стенам летают всполохи цветных огоньков. Денис забирает у меня куртку и отдает ее в гардероб, провожает к бару, находит свободный стул и ждет, пока я на него заберусь.
– Если будут какие-то проблемы, сразу ко мне! – громко говорит он.
– Вы ко всем гостям так внимательны?! – спрашиваю, не скрывая удивления, но охранник лишь снисходительно качает головой, намекая, что я должна прекрасно понимать, откуда у меня тут особый статус.
– За баром друзья твои, скучать не дадут! Развлекайся! – бросает Денис и направляется назад к лестнице.
Недолго смотрю ему вслед, а после складываю руки поверх деревянной стойки, за которой крутятся два парня. И правда, знакомые лица, я же их практически на работу приняла.
– Какие люди! – кричит один из барменов, тот самый второй Никита, из-за которого первый устроил мне допрос с пристрастием. – Рад тебя видеть!
– Привет! – скромно киваю я. – Можно мне безалкогольный мохито?!
– Клубничный?! – На щеках парня появляются очаровательные ямочки, но я не чувствую ничего особенного, ни интереса, ни волнения. Я люблю клубнику, но сейчас отчего-то она совсем меня не привлекает.
– Нет, классический! – отвечаю и поворачиваюсь лицом к залу.
Взгляд цепляется за девушку в длинном золотом платье с белой короткой фатой на голове. Она довольно сносно изображает Адель, а за столиком рядом, по всей видимости, сидят ее подруги: у каждой в волосах кусочек серебристого фатина, на лицах искрящаяся радость, они покачиваются в такт музыке, обняв друг друга за плечи, и беззвучно подпевают словам песни. Что-то инородное пронзает грудь и оседает дымящейся тяжестью в животе. Эти девушки кажутся такими счастливыми, что зависть испепеляет изнутри в момент. Как бы и мне хотелось чего-то подобного, чтобы рядом был близкий круг друзей или хотя бы один человек, которому действительно не наплевать, чтобы планы на будущее были светлыми и вдохновляющими, чтобы я могла улыбаться вот так же бесхитростно и свободно.
– Мохито готов!
Вздрагиваю и кручусь на стуле, чтобы взять коктейль. Делаю пару ледяных глотков, а бармен все за мной наблюдает.
– Ты к Никите Сергеевичу или просто повеселиться зашла?! – интересуется он.
Не спешу отвечать, задумавшись. Никита Сергеевич и веселье плохо совместимы, но даже это меня не остановило – диагноз без изменений. Забираюсь в карман брюк, чтобы достать деньги, отсчитываю пару купюр и протягиваю бармену, только тот вдруг пятится, внезапно
