Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло
Упасть ему не дали.
Тонкая, но неожиданно крепкая рука в серебристом шёлке подхватила начертателя под здоровый локоть, надёжно удерживая его вес. Тонкий аромат лунного сандала коснулся лица.
Су Лин стояла рядом, глядя на него с лёгким укором и едва заметной насмешкой в сапфировых глазах:
— Рухнуть лицом вниз сразу после того, как поставил на место одну из великих сект, было бы слишком нелепо даже для тебя.
Мин опёрся на её плечо, проглотил подступившую кровь и с трудом растянул губы в привычной язвительной ухмылке:
— Просто проверял… достаточно ли окрепли твои руки после лечения, госпожа Су. Похоже, на обещанный ужин ты меня всё-таки доведешь.
* * *
Густая мазь из толчёных морозных трав обожгла кожу резким холодом.
Пожилая целительница аккуратно прошлась нефритовым скребком по плечу Мина, накладывая тугие льняные повязки от ключицы до самого запястья. В руслах правой руки всё ещё тлели глубокие ожоги от огня чужого Золотого Ядра. Фрактальный фундамент начертателя принял страшный напор и стал заметно крепче, выдержав эту дикую закалку, однако ближайшие дни о проведении ци сквозь правое плечо можно было забыть.
Внутри зажатой за пазухой Чернильницы задыхался от возмущения Гу Лань.
«Ты полоумный самоубийца! — вибрировал в сознании юноши голос древнего духа. — Пропустить через плоть огонь девяти солнц ради фокуса с отражением! Твои русла должны были свариться! Ещё бы пара вдохов, и ты остался бы трупом, или одноруким калекой! Уж не знаю что хуже»
«Но русла целы, дед, — мысленно отозвался Мин, пока целительница затягивала последний узел на предплечье. — А Шао Хэн нет. Прав лишь тот, кто победил».
— На полное заживление уйдёт две, может, три недели, — подала голос старуха, убирая склянки в деревянный короб. Она подняла глаза на юношу, и в её строгом взгляде читалось неприкрытое уважение. — Тебе повезло с крепостью тела, юноша. Береги руку. До открытия Небесных Врат целый месяц, так что к моменту входа в Разлом твоя сила вернётся полностью, если ты не будешь напрягаться лишний раз.
Когда на город опустились сумерки, Мин вышел во внутренний двор Дома Семи Дорог.
Здесь вовсю гремел праздник. В жаровнях шипело сочное мясо, в воздухе витали густые ароматы пряностей, чеснока и доброго вина. Караванщики, ещё недавно ожидавшие разорения и готовившиеся пойти по миру с протянутой рукой, хмельно смеялись, звенели кубками и высоко поднимали над головами синее знамя своего Дома. Купцы соседних гильдий и старейшины малых домов шли непрерывным потоком, спеша засвидетельствовать почтение победителю.
Молчаливый слуга в светло-голубом шёлке опустил перед Мином пузатый глиняный кувшин без клейма — Тай Цзин прислал своё сухое горное вино в знак уважения. Чуть позже двое звероловов с поклоном втащили во двор разделанную тушу огненосного вепря от Бао Ту, а следом гонец старейшины Ситу вручил начертателю шкатулку с редкими пилюлями для восстановления меридианов. Мир вокруг окончательно сменил тон, признав в бродячем начертателе силу, с которой обязаны считаться.
Му Кай подошёл к столу. Лицо его откровенно сияло, а в руках купец бережно держал увесистый свиток с золотой печатью Городского Совета.
— Указ огласили перед всем городом, Мин, — купец опустился на скамью и с размаху хлопнул ладонью по столу. — Справедливость наконец-то взяла своё! Цао Лэй лишён должности, его ци сегодня на рассвете заперли в тюрьме, а всё имущество, полученное на незаконных ставках уйдет с молотка. Дом Тихой Слезы остался без покровительства Багряного Неба, их верхушку уже увели в казематы Высшего Суда. Все кабальные долги и фальшивые расписки, которые крутили люди Хэна, стёрты из книг учёта. А наш Дом Семи Дорог получил полное освобождение от налогов и безраздельные права на три восточных тракта на пятьдесят зим вперёд! Скажи мне об этом кто-то пару дней назад я бы плюнул ему в лицо и назвал лжецом! Ха-ха!
Купец перевёл дух и одним глотком осушил пиалу вина. Заговорил он уже вполголоса:
— Хранилища Хэна вскрыли до основания, выплатив возмещение семьям пострадавших. Город вычистили от этой грязи.
Мин слушал молча, безотрывно разглядывая огни Чияня.
Местный нарыв вскрыли и выжгли, но строка из старой тетради о передаче избранных практиков после входа в Разлом всё ещё оставалась неразрешённой загадкой. Теневой замысел уходил куда выше погибшего наследника. Впрочем, разбираться с этим предстояло уже за пределами городских стен.
Шорох серебристого шёлка заставил начертателя повернуть голову.
Су Лин подошла неслышно, миновала захмелевших караванщиков и без приглашения опустилась на деревянную скамью прямо рядом с Мином. Девушка сменила парадный наряд на простое платье, а белоснежные волосы свободно падали на плечи. На стол перед юношей опустилась небольшая нефритовая шкатулка с пилюлями против ожогов.
— Я рассчитывал хотя бы на кувшин вина, — усмехнулся Мин, покосившись на лекарство.
— С твоими каналами тебе противопоказано даже нюхать вино, — отрезала Су Лин, садясь ближе.
Она осталась сидеть рядом, глядя на пляшущие в жаровнях угли. Когда шум застолья вокруг немного стих, девушка повернула к нему лицо:
— Отец наконец прекратил принимать яд, сейчас мы подыскиваем нормальное лекарство. Долговые книги Звонкой Струны сожжены дотла. Секта свободна. И я тоже.
В её чистом голосе не нашлось места пышным речам. Су Лин протянула руку и опустила ладонь на перевязанное предплечье юноши. Пальцы девушки задержались на грубой ткани на несколько долгих ударов сердца, делясь живым, искренним теплом, а затем она плавно убрала руку и снова вернула лицу привычную надменность:
— Но даже не думай, что теперь получил какие-то права на меня, начертатель.
Мин тихо рассмеялся, перехватив её взгляд:
— Права на строптивую госпожу? Избавь меня от этой тяжкой доли, мне и своих забот хватает с головой.
Су Лин лишь фыркнула в ответ, всем видом выражая безграничное возмущение. Вот только покидать скамью рядом с начертателем девушка совершенно не собиралась, просидев бок о бок с ним практически до самого конца застолья. Пиршество шумело еще довольно долго и окончательно пошло на убыль только под утро. Только когда народ заметно поредел, Му Кай выследил товарища и подошел прямо к столу, торопясь напомнить ему о главной награде турнира.
— Право первого доступа к Атласу Утраченных Дорог вступает в силу с первыми лучами солнца, Мин. Хранитель Карт принимает только на рассвете, пока горит девятый факел. Не опоздай.
С этими словами он громко икнул и, осушив очередной бокал упал лицом в какую-то тарелку.
* * *
Над безмолвным городом тяжелыми слоями лежал густой предутренний туман.
Мин проспал лишь пару часов, но этого было достаточно, чтобы
