Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль
«Ложись!» – скомандовал капитан.
Сказано – сделано. Нас к тому моменту осталось четырнадцать человек. И тут капитан упал не на живот, а на спину. Я подумал, что он просто совершил ошибку. На самом деле, ему в голову попала картечная пуля. Вот так и раскрыла свое расположение артиллерийская батарея. А потом картечь засвистела у нас над головами.
Но не боись! Генерал Рюффен скомандовал отступление. Англичане не удержались на вершине холма.
«Всем встать!» – скомандовал лейтенант.
Выполнить приказ нетрудно, но тут на нас, как град, посыпались солдаты в красных мундирах, не знаю, какого полка.
«Разворачиваемся!» – поступила команда.
Потом лейтенант дал команду идти в атаку, ну, мы и двинулись через море штыков, которые кололи нас со всех сторон. Пару раз лейтенант выручил меня своей короткой шпагой и при этом приговаривал: «Смелее, старина! Французы нас поддержат!»
Так оно и вышло. Французы подошли на помощь, но нас уже осталось только шестеро, а на ногах держался только лейтенант, и был он свеж, как роза!
«Падайте, лейтенант, – сказал я ему, – притворимся мертвыми».
«Это нечестно», – ответил мне он.
К тому времени в моем правом бедре уже сидели две пули, а то я бы непременно последовал за нашим лейтенантом.
Я видел его в деле, и вот, что я вам скажу. На него двинулся целый батальон, а лейтенант схватил двоих за шкирку и отбросил их назад, потом еще двоих и еще двоих. Потом он выхватил шпагу и с высоко поднятой головой бросился в самую гущу англичан, крича: «Да здравствует император!» А потом раздался оглушительный залп, и лейтенант пропал из виду. Потому-то я и спрашивал, вернулся ли он.
Сержант умолк и глотнул воды. Он вытянулся во весь рост и с явным удовольствием стал себя ощупывать.
Все слушатели одобрили поведение лейтенанта.
– И вот, значит, – продолжил Морен, – нас осталось шестеро, все были ранены, а лежали мы среди кучи трупов англичан, которые теперь знают, чего мы стоим. Годино… ему потом лошадь разбила копытом голову… так вот, Годино сказал мне: «Сержант, на нас движется кавалерия…» А я ответил: «Черт с ними. Что может сделать кавалерия на таком склоне!..» Но тут и вправду затряслась земля.
Когда когда дивизия Рюффена прибыла в третий раз, разразился английский шторм! На нас обрушились сразу четыре кавалерийских полка. Ура! Ура! В галоп! В галоп! И пошли скакать по нашим рукам, ногам и головам. Когда они прошли дальше, я уже остался один…
Морен вытряс пепел из трубки и вытер лоб.
– Хорошенькая ситуация, – заметил Новый Мост.
– Чего уж там! Я лежал, не шевелясь, и удивлялся, почему молчит этот болтун Годино, прими, Господи, его душу. Я захотел осмотреться, но сил на это не хватило, и глаза у меня ничего не видели.
Потом я смог заговорить и начал звать Годино, но он не отзывался. Я стал звать других. Тоже молчок. И тут в трех футах от меня зашевелился какой-то англичанин. Слышу, он бормочет: «Brandy! Brandy!» Это он пытался ухватить свою флягу. А как ее ухватишь, если рук больше нет? Страх один смотреть на человека, у которого есть, что выпить, а не получается. Ну, я забрал его флягу и сунул горлышко ему в рот. Так он и умер, глотая свой бренди, а мне достался остаток во фляге.
Никогда еще выпивка не была настолько своевременной. Это был настоящий коньяк. Он вернул мне зрение, а при яркой луне было светло, как днем. Я увидел, как на вершине холма красные мундиры разворачивали батарею, а потом в обратную сторону покатились четыре полка их драгун. Они уже не кричали: «В галоп! В галоп!» Потому что их пришпоривали сзади, и пришпоривали их французы. Вот это было зрелище! Вперед, французские драгуны! Смелее! Ура! Так их!
Так он и умер, глотая свой бренди, а мне достался остаток во фляге
Второй английский полк уносил с собой три захваченных французских знамени! Как же они радовались! Но они просто заработали несколько очков перед тем, как проиграть всю партию.
Это было очень забавно. Угадайте, кто их преследовал? Думаете, две наши французские дивизии драгун? А вот и нет! Одна дивизия? Нет! Может быть, бригада или полк? Тоже нет…
– Наверное, один драгун? – перебил его Милый Августин.
– Жоликер[45], ты столь же умен, как и красив, – строго одернул его старый сержант. – Ладно, пехотинец, не обижайсь, а то вдвойне расстроишься.
Тут его голос приобрел почти торжественное звучание.
– Это был один эскадрон, дети мои, но то были настоящие мужчины! До чего же забавно было наблюдать, как четыре тысячи кавалеристов бегут от трехсот. Вел их командир, и это был единственный в эскадроне офицер. У командира были капитанские эполеты.
Не хочу сказать ничего плохого о наших кавалеристах, но если среди них найдется хоть один, подобный этому капитану, то пусть мне его покажут! Угадайте, кто это был?
– Разве мы его знаем? – пробормотал Тулузец.
– Может быть, капитан Фантом… – рискнул предположить Новый Мост.
– Ты, парижанин, явно умнее всех! – ответил ему Морен с одобрительной улыбкой. – Иногда бывает важно, где ты родился. Это действительно был капитан Фантом, детки мои!
Он величественным жестом прикоснулся
