Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль
Шотландец ушел, унося послание лейтенанта. Нед с нетерпением ожидал его. Он взял в руки письмо, но не смог заставить себя его прочитать. Когда же он наконец пробежал глазами первые строчки, нервы его не выдержали. Бедный парень обхватил трясущимися руками голову и заплакал.
Письмо похоронило его последнюю надежду.
Наступило утро и объявили набор добровольцев для защиты холма. Нед записался одним из первых. Он передал полковому квартирмейстеру перстень со своей монограммой и часы и поручил в случае его смерти передать их графу Эктору де Шабанелю. При этом перстень он положил в отдельный конверт и написал на нем: «Для нее».
Мы мало что понимаем в военном деле и поэтому не собираемся описывать здесь в полном объеме боевые действия в битве у Талаверы. Отметим лишь, что солдаты, как это всегда происходит в ходе битв, прилагали неимоверные усилия, чтобы исправить ошибки своих генералов.
Веллингтону было недостаточно того, что численность его войска в два раза превышала численность армии короля Жозефа. Он предпринял невероятные усилия, пытаясь расставить войска таким образом, чтобы его армия стала похожа на осажденную крепость. Он буквально задыхался под грузом принятых им избыточных мер предосторожности, словно трусливый рыцарь, надевающий на себя одновременно три или четыре кирасы.
Испанские писатели, удивленные такой избыточной предосторожностью, обвиняют его в том, что он украл победу у старого Грегорио де ла Куэсты. Английские писатели отвечают им в своем обычном духе, приводя множество хвастливых аргументов. Что же касается французских писателей (коих великое множество), то они и вовсе разошлись во мнениях – каждый судит по-своему, в зависимости от того, чьими летописями он пользовался: парламентскими календарями, сводками Хунты или же выпусками газеты «Монитёр»[46].
Однако в назойливой разноголосице исторических штудий можно выделить одну доминирующую тему, в которой, скорее всего, и заключена истина. Каждый пишущий об этой битве объявляет французскую армию дважды победительницей, потому что она дважды прорывала линии обороны противника, полагавшего, что он находится в состоянии осады.
Генералы Себастьяни и Дессоль совместно с драгунами дивизии Мило дважды прорывали центр английских боевых порядков, защита которого была возложена на сэра Роберта Уилсона. Кроме того, французские войска какое-то время удерживали вершину холма. Но для поддержки завоеванных позиций всегда недостает свежих полков, и из-за этого на каждой стороне понапрасну полегли двадцать тысяч человек. Двадцать тысяч храбрецов с каждой стороны были принесены в жертву только для того, чтобы сыграть вничью партию, в которой каждый противник сам себе начислял очки.
То ли из-за огромной разницы в численности войск, то ли из-за прискорбной несогласованности действий военачальников, этой смертельной болезни французской армии в Испании, Жозеф не смог удержать ни одной завоеванной позиции. Правда, были продемонстрированы настоящие чудеса героизма. Но этим все и ограничилось.
По окончании двухдневных боев маршал герцог де Беллюн собрал чемоданы и, никого не предупредив, отбыл на противоположный берег Альберче. В результате четвертый корпус переместился в резерв, а король Жозеф возвратился в Мадрид.
Те историки, которым всегда все известно, до сих пор не в состоянии объяснить причины лукавого отъезда маршала Виктора. Что же касается историков, которые знают лишь то, о чем им сообщили, те признаются, что маршал Виктор не рассказал им о причинах своего непонятного поведения.
Но это лишь один из множества подобных фактов. В Испании наши генералы, оставшись без присмотра своего хозяина, настолько увлеклись взаимными интригами, что погубили тысячи солдат.
Что касается Веллингтона, то он попросту отвел свою армию за португальскую границу, предоставив французам и испанцам свободу действий на равнинах Кастилии, где в итоге состоялась во многом решающая битва при Окане, в результате которой полностью разбитая испанская армия оставила в руках победителей двадцать пять тысяч пленных.
Тем не менее английский парламент высоко оценил результаты битвы, в ходе которой восемьдесят тысяч солдат английской армии на прекрасно оборудованных позициях не выдержали напора сорока тысяч французских солдат и в итоге отступили. Действия английской армии были признаны успешными, а сэр Артур Уэлсли за умелое управление войсками получил титул лорда Веллингтона.
Приходится признать, что в вопросах славы требования Франции и Англии далеко не одинаковы. Несомненно, обе стороны заблуждаются, и истинная мера должна находиться где-то посередине. Франция всегда требует большего. Она никогда не скажет: «Довольно». Даже если ей принесут все до единой лавровые ветви, она воскликнет: «Вы не принесли мне сам ствол!»
Слишком часто случалось видеть, как ее правительство и народ дурно обращались с триумфатором в самый разгар его торжества. Так Рим, избалованный победами, ставил за спинами героев в праздничных колесницах их порицателей.
Англия же, напротив, будто ни на что и не надеется. Любая депеша, не сообщающая о катастрофе, изумляет и восхищает ее. Она довольствуется малым. Ее радости скромны, как у доброго отца семейства, тратящего последние деньги на великолепный том для ребенка, получившего в коллеже лишь поощрительную грамоту за старания по мере сил.
Ее герои принадлежат лишь ей, ибо она сама их создает, и их домашняя слава не всегда выходит за пределы родного дома. Правда, она может высечь своих разбитых генералов – но только в том случае, если их разбили в пух и в прах. Если же они разбиты лишь наполовину, она делает из них чучела, как из редких и драгоценных птиц.
Оттого и выходит, что в Англии малейшее поощрение ценится выше, чем во Франции первая почетная премия. И это верно не только для военных наград, это верно во всем. Франция, эта слишком счастливая мать, пресытилась радостью увенчивать своих детей лаврами.
Говорят, она настолько пресыщена, что дремлет, подобно добряку Гомеру[47], и тогда ее венцы, розданные по ошибке, венчают чело… Впрочем, мало ли что говорят?
Пушки проснулись на рассвете. Уже в пять утра король Жозеф и его штабные генералы верхом объезжали укрепленный холм и изучали позиции противника. Сэр Артур всю ночь руководил возведением новых неприступных укреплений на вершине холма, превратив ее в крепость, которую защищали тридцать тысяч человек.
Первыми пошли в атаку дивизии
