Тайна Папы О - Сания Шавалиева
Сизокрылый слушал, бесконечно протирал пенсне, кряхтел и то и дело не выдерживал:
— Как такое возможно?.. Немыслимо!.. Куда катится мир?..
Наконец Мама О закончила рассказ и спросила:
— Ну вот. Теперь подскажи, что нам делать. Сказать всем, что это наша дочь, будет довольно странно. Откуда она вдруг взялась? Но и прятать её во дворце невозможно. Рано или поздно кто-нибудь из слуг всё равно узнает. Милый Ист Сизокрылый, ты ведь лучше всех разбираешься в дворцовых интригах и тайнах.
Сизокрылый недовольно поджал губы.
— Государыня, но я предпочёл бы разбираться в чём-нибудь попроще. Например, в налогах или придворных церемониях.
— И всё-таки именно ты найдёшь выход, — сказала Мама О.
Сизокрылый в который раз снял пенсне, извлек из кармана шелковый платок и принялся полировать стекла с таким усердием, будто от их блеска зависела судьба королевства. Наконец он водрузил их обратно на переносицу, прицелился взглядом в корзинку и строго произнес:
— Думаю, пока малышку надо спрятать у кормилицы. У Совушки. Она как раз выкармливает своих совят, так что никто ничего не заподозрит. Там стоит такой писк на весь квартал, что ещё один младенец только добавит музыки. Да и живет она от вас на расстоянии взгляда, так что малышку будете созерцать ежесекундно. Завтра мы объявим стране великую весть. А вы в положенный срок разрешитесь… э-э-э… княжной…
— Катенька, — подсказала Мама О.
— Да. Княжной Катенькой. — Он трагически всплеснул руками. — Ваше Величество, во что вы меня втягиваете?
— В государственную тайну, — ответил Папа О. — Если Серый Ворон так яростно охотится за этой девочкой, значит, она нужна ему не просто так. И, кажется, я догадываюсь зачем.
Сизокрылый насторожился.
— Неужели это как-то связано с нашим Фонтаном Сил?
Папа О грустно улыбнулся.
— Очень надеюсь, что я ошибаюсь.
Потом он устало вздохнул и добавил:
— А теперь давай расходится. Ты возьмёшь корзинку и пойдёшь по левому коридору к Совушке. А мы через лабиринты отправимся в город. Мне страшно хочется окунуться в Фонтан Сил. Больше ждать нет никаких сил.
Сизокрылый трагически прижал руку к груди.
— Ваше Величество, вы говорите это с таким видом, будто просите меня отнести пирожок к кормилице.
— Примерно так, — сухо ответил Папа О.
— Прекрасно, — вздохнул Сизокрылый. — Всю жизнь мечтал о спокойной службе. И вот наконец получил младенца, тайну и государственный заговор в одной корзинке.
Он осторожно заглянул в корзинку, и оттуда снова послышалось недовольное сопение.
— О, великолепно, — пробормотал он. — Она уже меня запомнила. Чувствую, мы с ней быстро станем врагами или родственниками. Во дворце это, впрочем, почти одно и то же.
Мама О не удержалась от улыбки.
— Не драматизируй, Сизокрылый.
— Я? Драматизирую? — советник всплеснул руками. — Ваше Величество, я не драматизирую. Я сообщаю факты с должной степенью придворного ужаса.
Папа О кивнул на корзинку:
— Тогда бери её и ступай.
Сизокрылый тут же выпрямился, как будто собирался нести не младенца, а королевский трон.
— Слушаюсь. Если кто-то спросит, что это у меня, я скажу: маленькая неожиданность с крыльями и плохим характером.
Он вздохнул.
— Хотя нет. Так только подозрения усилятся. Скажу, что это… архивы. Все боятся архивов, и правильно делают.
Потом он осторожно подхватил корзинку и покосился на Папу О.
— Ваше Величество, я надеюсь, вы понимаете: если эта крошка ещё раз закричит, у меня поседеет не только затылок, но и лопнут уши.
— Терпи, Сизокрылый, — сказала Мама О. — Ты справишься.
— Конечно справлюсь, — уныло отозвался советник. — Я же Сизокрылый. Мы, Сизокрылые, можем вынести что угодно, даже корзину с неизвестным младенцем под именем Катенька.
И он с величайшей осторожностью пошёл по левому коридору, бормоча себе под нос:
— Спокойно. Не нервничать. Идти ровно. Не уронить младенца. Не уронить честь. Не уронить, главное, пенсне. Хотя, если честно, младенца уронить было бы заметно хуже…
Глава 19. Сыновья Ор и Ар
Папа О и Мама О, тяжело взмахивая могучими крыльями, сорвались с каменного выступа. Они заложили широкий круг над Фонтаном Сил — бьющимся сердцем Землеморья. Этот город, уютно устроившийся в чаше древнего спящего вулкана, казался огромной ладонью из камня, бережно хранящей сокровище. Пока вершины вулкана подпирали ослепительно белые ледники, внизу, под защитой высоких стен, буйствовала жизнь. Город рос не вширь, а вверх: ярусы домов-гнёзд лепились к склонам, сверкая круглыми окошками и резными балконами, из которых то и дело выглядывали любопытные клювы.
Фонтан в центре площади был необычным. Его струя взмывала ввысь, рассыпаясь разноцветными искрами: от нежно-изумрудного до густого золота. Каждая капля казалась крошечным хрустальным колокольчиком, издававшим тонкий, едва уловимый звон.
Сделав последний вираж, Папа О и Мама О резко сложили крылья и нырнули в самый центр бурлящего потока. Вода на мгновение взбугрилась, превратившись в сияющий серебряный кокон. Сноп брызг взлетел к самому небу, а когда туман рассеялся, на каменных плитах площади стояли уже не птицы.
Папа О расправил плечи, его тяжёлый кафтан, расшитый янтарными нитями, поблёскивал от влаги, словно чешуя диковинной рыбы. Мама О стояла рядом, поправляя подол своего расшитого сарафана, который, казалось, вобрал в себя все краски цветущих садов Землеморья.
Город, ещё минуту назад шумевший, как растревоженный улей, внезапно онемел. Время будто застыло. Старая Мудрая Сойка в очках из тончайшей слюды так и замерла с сушёной ягодой в лапке. Варившаяся на одном из балконов каша тихонько побулькивала, но её хозяева — воробьи-подмастерья — забыли обо всём на свете, выронив золотистую солому для починки крыш.
— Они вернулись! — прорезал тишину чей-то восторженный писк. — Их Величество Папа О и Мама О вернулись!
И в тот же миг небо над площадью закрыли тысячи крыльев. Словно случился настоящий разноцветный снегопад: щеглы в своих щегольских алых масках, важные гуси в расшитых ливреях и крошечные колибри, похожие на живые камни, слетались со всех террас.
Жители окружили монаршую чету плотным трепещущим кольцом. Никто не смел нарушить торжественности момента, пока Папа О не склонил голову в величественном поклоне.
— Рад приветствовать вас, друзья мои, в нашем общем доме! — голос Царя прозвучал глубоко и тепло, отразившись от каменных стен вулкана. — Сегодня сердце моё радуется, потому что мы снова вместе.
