Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос
Марк подозрительно прищурился.
— Это взрослый ответ.
— Потому что я взрослая.
— Значит, там было что-то интересное.
Я поставила перед ним тарелку.
— Ешь.
— Я ем.
— Ты разговариваешь.
— Можно одновременно.
Лея сидела рядом и методично выбирала из рагу кусочки моркови.
— Марк хочет спросить, покажет ли Кайран волка.
Брат резко повернулся к ней.
— Я сам мог спросить.
— Но не спросил.
— Я собирался.
— Уже минут десять.
Леон сидел напротив и молчал.
Сегодня у него не было жара. Глаза оставались темными, слух все еще казался слишком острым, но новых приступов не произошло.
Я должна была радоваться.
Вместо этого каждые несколько минут ловила себя на том, что проверяю его лицо.
Леон заметил.
Конечно.
— Я нормально себя чувствую.
— Я ничего не сказала.
— Ты смотришь.
— Я твоя мать. Мне положено.
— Ты вчера тоже так говорила.
Марк поднял голову.
— Может, это единственное преимущество взрослых. Они могут повторяться.
— Нет, — сказала Лея. — Еще им можно поздно ложиться.
— И есть сладкое без разрешения.
— Я не ем сладкое без разрешения.
Марк посмотрел на меня.
— Потому что сама себе разрешаешь.
Я не нашла, что возразить.
В дверь лечебницы постучали.
Леон повернул голову раньше меня.
— Оскар.
Я застыла.
— Откуда знаешь?
Он пожал плечами.
— Шаги.
Марк тут же вскочил.
— Я открою.
— Сядь.
— Почему?
— Потому что ты обедаешь.
— Я быстро.
— Марк.
Он сел обратно с таким видом, будто я лишила его важной государственной должности.
Я спустилась.
Оскар действительно стоял за дверью.
Один.
Выражение лица мне не понравилось.
— Что случилось?
— Можно войти?
— Если пришел уговаривать меня ехать в Серый Хребет, нет.
— Не пришел.
— Тогда заходи.
Он вошел, снял перчатки.
Из лечебной комнаты выглянула Мара.
— Опять вы.
— Рад вас видеть.
— Я нет.
Оскар усмехнулся.
— Стабильность тоже радует.
— Что случилось? — повторила я.
Он сразу посерьезнел.
— Кайран просил передать, что мы пока не уезжаем.
Я скрестила руки.
— Кажется, вчера я довольно ясно сказала...
— Не из-за тебя.
— Как утешительно.
— Алира.
Я замолчала.
— Ночью пришел гонец из Серого Хребта.
— И?
Оскар оглянулся на лестницу.
— Дети наверху?
— Да.
— Тогда лучше здесь.
Мне это не понравилось еще сильнее.
Мара закрыла дверь лечебной комнаты.
— Говорите уже.
Оскар провел ладонью по подбородку.
— Вчера вечером у четверых оборотней сорвалось обращение.
— Кайран говорил о троих.
— Было трое. Потом еще один.
— Что значит сорвалось?
— Один не смог полностью обратиться. Двое застряли на половине и вернулись в человеческий облик. У четвертого зверь вообще не ответил.
Мара нахмурилась.
— Они больны?
— Нет.
— Отравление?
— Не похоже.
— Общая еда?
— Ничего такого.
Я чувствовала, куда идет разговор, и уже начинала злиться.
— И Совет решил, что виноват Леон.
Оскар посмотрел на меня.
— Пока не решил.
— Но обсуждает.
— Да.
— Конечно.
— Алира, совпадение слишком заметное.
— Для людей, которые семь лет искали повод объяснить собственный страх моими детьми, любое совпадение будет заметным.
— Я не спорю.
— Тогда зачем пришел?
Оскар достал из внутреннего кармана сложенный лист.
— Потому что Совет прислал это.
Я не взяла.
— Что там?
— Требование.
— Какое?
Он не отвечал.
Мара выругалась первой.
— Только не говорите, что они требуют детей.
Оскар посмотрел на нее.
Этого было достаточно.
— На каком основании? — спросила я.
— На основании старого права Альфы.
Я рассмеялась.
Не потому, что было смешно.
— Какого еще права?
— Если прямые наследники правящего рода проявляют зверя после официального исключения из наследования, Альфа может потребовать их временного возвращения под защиту рода до решения Совета.
— Временного?
— До определения статуса.
— Как удобно.
— Я знал, что тебе не понравится.
— Не понравится?
Я выхватила лист.
Бумага была плотная, с печатью Серого Хребта.
Я читала медленно.
Не потому, что текст был сложным.
Потому что с каждой строкой хотелось порвать его.
Совет действительно требовал вернуть Леона в земли стаи.
Пока только Леона.
Марка и Лею упоминали отдельно как детей того же брака, чей статус подлежал повторному рассмотрению.
Я дочитала до конца.
— Где Кайран?
— В трактире.
— Он это видел?
— Да.
— И?
Оскар помолчал.
— Поэтому я здесь.
— Это не ответ.
— Он не подписал.
Я посмотрела на него.
— Что?
— Совет прислал требование на утверждение Альфы. Без его печати оно не действует за пределами Серого Хребта.
— Пока.
— Пока.
Я сложила лист.
Очень аккуратно.
— А что он хочет?
— Поговорить с тобой.
— Нет.
— Алира.
— Я вчера с ним уже поговорила.
— Теперь ситуация другая.
— Нет. Ситуация та же. Стая снова решила, что имеет право распоряжаться моими детьми.
— Кайран не Совет.
— Семь лет назад мне тоже это говорили.
Оскар замолчал.
Я сунула бумагу ему обратно.
— Передай, что ответ нет.
— Он и так знает.
— Тогда зачем приходил?
— Потому что сам сказал сначала спросить тебя.
Я посмотрела на него внимательнее.
— Сам?
— Да.
— Не прислал приказ?
— Нет.
— Не велел привести меня?
— Нет.
— Просто спросить?
— Алира, я понимаю, что планка у него сейчас лежит где-то под полом, но да. Просто спросить.
Мара хмыкнула.
Я бросила на нее взгляд.
— Не помогай.
— Я ничего.
Оскар убрал бумагу.
— Есть еще одна проблема.
— Конечно.
— Связь Кайрана со стаей стала слабее.
Я нахмурилась.
— Как ты это определяешь?
— Он перестал чувствовать часть дозоров.
— Совсем?
— Не всех. Но северную границу вчера почти не чувствовал. Сегодня утром пропала связь с западным лесом.
Это уже звучало серьезнее.
Альфа мог не знать, что делает конкретный оборотень, не мог видеть через его глаза или разговаривать мысленно со всей стаей, как любили рассказывать в дешевых сказках.
Но сильные всплески страха, нападение, нарушение границы обычно доходили до него.
Если связь исчезала...
— Такое бывало? — спросила Мара.
— Не при Кайране.
— А раньше?
Оскар пожал плечами.
— При очень старых Альфах. Во время смены власти. После больших поражений. Когда стая
