Предел доверия - Лисавета Челищева
У меня перехватило дыхание: тёмные волосы, светлые глаза, губы — женщина на картине была на удивление похожа на меня. Я даже отступила на полшага назад и снова вгляделась.
Сходство действительно бросалось в глаза.
От картины невозможно было оторваться. От нее веяло откровенностью. Мне даже показалось, что я чувствую жар, исходящий от нее.
Я стояла и понимала, что не могу отвести взгляд. Мало того — я представила себя на месте этой женщины. Не просто представила, а захотела оказаться там, с тем мужчиной. Внизу живота заворочалось горячее, тёмное желание, и я сжала бёдра, надеясь, что никто не заметит моего состояния.
— «Предел доверия», — раздался за спиной низкий мужской голос.
Я вздрогнула, будто меня коснулись, и обернулась.
Он стоял в трёх шагах. Высокий, выше меня на голову даже с учётом моих каблуков. Чёрные густые волосы небрежно зачёсаны назад, тёмные глаза смотрели прямо на меня. Смуглая кожа, полные губы. От него пахло терпко и пряно, древесными нотами — Dior Sauvage, я узнала.
— Простите?
— Картина, — незнакомец кивнул на полотно. — Вы смотрели так, будто хотели войти в неё.
У меня загорелись щёки. Неужели мои эмоции так легко считать?
Я прижала пальцы к шее, пытаясь справиться с неловкостью.
— Я просто… — запнулась, — просто эта девушка на картине…
— Похожа на вас, — закончил он.
— Вы тоже заметили?
— Это трудно не заметить. Сходство сильное. Наверное, художник так увидел женскую красоту. Вы подходите под его видение.
Он шагнул ближе. Я инстинктивно качнулась назад и упёрлась спиной в стену. Но незнакомец больше не вторгался в моё пространство — просто встал рядом, разглядывая холст вблизи.
— Вы художница? — спросил он, не поворачивая головы.
— Да.
— Это видно.
— По чему?
— По тому, как вы смотрите. Не как покупатель. Не как любитель. Как человек, который сам хочет создавать такое. Я прав?
Я кивнула. Он оказался прав, и ещё он был до невозможности хорош собой — словно актёр из восточного сериала, где любовь всегда ранит. В его лице всё было правильное, но в глазах пряталась какая-то тёмная история. Но это нисколько не портило его, наоборот — тянуло разглядывать.
— Вы тоже художник?
— Да.
— Я так и подумала. У вас взгляд коллекционера.
— Коллекционера? — он повернулся ко мне, и я встретилась с его прямым взглядом. — Почему вы так решили?
— Потому что вы не просто смотрите. Вы оцениваете. Отбираете. Я права?
Он коротко кивнул и усмехнулся. От этого простого движения у меня по спине побежали мурашки. Что-то в его усмешке было будоражащим.
— Можно узнать ваше имя? — спросила я, сама удивляясь своей смелости. Обычно с мужчинами знакомиться мне было сложно. Если только они сами не проявляли активную инициативу.
— Демир. Демир Османоглу.
Мои ноги стали ватными. Я оперлась о стену плечом, надеясь, что он не заметит моего потрясения.
Османоглу — тот самый?… Владелец галерей, богатейший коллекционер из Турции, художник, чьи работы продают за миллионы. Человек, который создал «Предел доверия». Человек, который сейчас стоит рядом со мной и смотрит на свою же картину. Я сплю?
— Это ваша работа, — сказала я тихо. Он не ответил, наверное, посчитал вопрос слишком очевидным.
— Вы местная? — спросил он, скользнув по мне взглядом с лёгкой насмешкой.
— Да. Родилась и выросла в Петербурге.
— А по национальности вы кто?
— Это важно?
— Мне стало любопытно. У вас необычная внешность. Я бы сказал… Экзотичная. Волосы тёмные, глаза светлые.
— Мама говорит, у меня есть нерусские корни по далекой папиной линии, но, честно говоря, я не знаю, — я улыбнулась. — Настолько глубоко я не знаю своих предков.
Мужчина сдержанно улыбнулся и поправил ворот рубашки.
— А вы? — спросила я. — Говорите по-русски без акцента, но…
— Но?
— Выглядите так, будто вам больше подошёл бы Стамбул, а не Петербург.
— Вы правы. Я из Турции, из Стамбула. Русский выучил в детстве, отец часто ездил сюда по делам и брал меня с собой. Поэтому акцента нет. Я давно знаю язык.
— Поэтому открыли галерею здесь?
— Поэтому. И ещё здесь особая атмосфера — загадочная, древняя. Но Стамбул вам тоже стоит увидеть, если любите искусство.
Мы помолчали. Картина перед нами вдруг стала не так важна.
— А как вас зовут? — спросил он, скользя по моим плечам изучающим взглядом.
— Карина.
— …Карина. Скажите мне, — его голос стал ниже, мягче, — что для вас такое «предел доверия»? Не на этом холсте. Вообще.
Я замялась. Обычно я не рассуждаю о таком с незнакомцами. Но рядом с ним молчать не получалось — хотелось говорить, слышать его голос, ловить каждое движение.
— Предел доверия — это когда когда у тебя внутри срабатывает счетчик «всё, с меня хватит», — начала я, подбирая слова. — Это твоя личная красная черта. Ты можешь долго закрывать глаза на косяки, давать вторые шансы. Но в какой-то момент человек делает еще одну глупость, и ты понимаешь, что обратного пути нет. Кредит доверия исчерпан.
— Интересно, что вы стали говорить про отношения.
— Мне показалось мы говорим о теме, тесно связанной с искусством. Отношения между людьми — одна из главных его основ, почему мы хотим творить прекрасные вещи.
Я замолчала, чувствуя, как горят щёки от откровенного разговора. Демир смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Почему вы так смотрите? Я сказала что-то не то?
— Мёд, — произнёс он тихо. — Ваши слова — чистый мёд для моих ушей.
Я нервно засмеялась. Что это значило? Ему правда понравилось? Или он так подшучивает? Мне, конечно, хотелось произвести впечатление на такого влиятельного человека.
— Но вас не смущает ирония? — он кивнул на картину. — То, что вы описываете, не имеет ничего общего с тем, что изображено здесь.
Я снова посмотрела на холст, на женщину с моим лицом.
— А что для вас «предел доверия», господин Османоглу? — задала я вопрос, сама не веря в свою дерзость.
Демир
