Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна
Я ответила:
“Приняла. Мы с Таисией готовим отдельную позицию по публикации, так как материал затрагивает не только компанию, но и мое имя, а также имя моего отца.”
Отправила.
Демьян ответил через пять минут.
“Понимаю. Если потребуется публичное заявление от меня лично, я дам.”
Я посмотрела на Таисию.
Она подняла брови.
— Сохрани.
— Думаешь, пригодится?
— Все пригодится. Особенно обещания богатых мужчин, которые они дали письменно.
Я сохранила письмо.
А потом телефон снова завибрировал.
Роман.
“Ты видела эту гадость?”
Я написала:
“Да.”
Ответ:
“Я сейчас в офисе. Демьян выглядит так, будто хочет кого-то закопать под фундаментом. Юристы бегают. Кирилл не выходит из кабинета.”
Я усмехнулась, но без радости.
“Пусть бегают аккуратно.”
Роман:
“Скажи, если надо приехать.”
Я показала Таисии.
Она сказала:
— Хорошая семья, когда не вместе.
Я почти улыбнулась.
После обеда статья начала расходиться шире.
Не огромный скандал, конечно. Не федеральные новости. Но достаточно для того, чтобы мне написали две бывшие коллеги, однокурсница, с которой мы не общались четыре года, и какая-то женщина из старого HR-чата, которая прислала: “Держись, не знаю, что там правда, но тебя всегда считала хорошей”.
“Не знаю, что там правда.”
Вот из таких фраз и строится репутационный ущерб. Люди будто поддерживают, но маленькое “не знаю” уже оставляет тебя в грязи по щиколотку.
Я не отвечала почти никому.
Только маме позвонила сама.
Это было самое страшное.
Мама взяла не сразу. Потом в трубке зашуршало, она сказала:
— Милочка? У меня руки в тесте. Что-то случилось?
Я закрыла глаза.
Она пекла пирожки. Конечно. В худший день недели моя мама пекла пирожки, и от этого мне хотелось положить голову на стол.
— Мам, в интернете вышла статья. Про меня. И там упоминают папу.
Пауза.
— Какая статья?
— Плохая. Но мы уже занимаемся. Я просто хочу, чтобы ты услышала от меня, не от кого-то.
Мама молчала долго.
— Опять про то дело?
— Да.
Я услышала, как она тяжело села. Наверное, на кухонный стул.
— Я думала, это уже сгнило где-то.
— Похоже, не все.
— Твой отец не был виноват.
Голос у нее стал жестким. Редко таким бывал.
— Я знаю.
— Нет, ты послушай. Он мог быть упрямым, мог дома тарелку за собой не убрать, мог три раза забыть купить хлеб. Но чужую подпись он бы не прикрыл. И деньги чужие бы не тронул. Поняла?
У меня глаза защипало.
— Поняла.
— Ты ела?
Я рассмеялась и заплакала одновременно. Очень некрасиво.
Таисия тут же придвинула салфетки.
— Ела, мам.
— Врешь?
— Немного.
— Я знала. Хочешь, я приеду?
— Не надо. Таисия со мной.
— Хорошая девочка. Передай ей спасибо.
— Передам.
— И этому своему начальнику передай...
— Мама.
— Нет, дай сказать. Передай, что если он взрослый мужчина, пусть ведет себя как взрослый мужчина. А если не умеет — пусть не мешает женщинам разбираться.
Я посмотрела на Таисию.
— Я передам.
— Не передашь. Но я сказала.
Мы поговорили еще несколько минут. О пирожках, о давлении, о том, что ей надо меньше волноваться. Как будто это возможно.
Когда я отключилась, Таисия спросила:
— Мама что сказала?
— Что Демьяну надо вести себя как взрослому мужчине.
— Умная женщина.
— Да.
К вечеру стало ясно: публикацию просто так не убрать. Канал удалять не спешил, сослался на “общественный интерес” и “источники в деловой среде”. Юристы “Волков Групп” отправили претензию. Таисия — отдельную, гораздо менее вежливую. Я подписала свое заявление после двадцати минут спора с формулировкой “порочащие сведения”.
— Почему нельзя написать “грязная брехня”? — спросила я.
— Потому что юриспруденция скучная трусиха, — ответила Таисия. — Подписывай.
В семь вечера пришло новое письмо от Демьяна.
Без вложений.
“Мила, сегодня вечером у меня встреча с Эвелиной Ланской. Она предложила публичную позицию фонда, которая дистанцирует “Волков Групп” от скандала. Я хочу, чтобы вы знали об этом до того, как услышите от кого-то еще.”
Я прочитала один раз.
Второй.
Потом вслух:
— Эвелина предложила публичную позицию фонда.
Таисия подняла голову от ноутбука.
— Какую еще позицию?
— Которая дистанцирует компанию от скандала.
— Перевожу: “Сделайте вид, что Мила сама по себе, а Волков весь в белом”.
Я поставила телефон на стол.
Внутри стало неприятно спокойно.
— Он написал, что хочет, чтобы я знала до того, как услышу от кого-то.
— Это плюс. Но маленький.
— Да.
— Что ответишь?
Я подумала.
Потом написала:
“Спасибо, что сообщили. Решение за вами.”
Таисия прочитала и кивнула.
— Хорошо.
Но рука у меня все равно дрожала, когда я нажимала отправить.
Потому что “решение за вами” было сухим и правильным.
А внутри сидело другое: выберете вы опять удобное или нет?
Демьян не ответил.
Наверное, уже был на встрече.
Я представляла ее слишком хорошо. Эвелина в красивом ресторане или закрытом зале фонда. Демьян напротив. Она говорит спокойно, разумно, без прямой злобы. Объясняет, что компании нельзя тонуть из-за бывшей ассистентки. Что скандал надо отделить от бизнеса. Что фонд может выпустить нейтральное заявление о доверии к руководству “Волков Групп”, но без упоминания меня. Что он должен быть взрослым, трезвым, стратегичным.
Она наверняка не скажет “брось Милу под автобус”.
Она скажет: “Сохрани главное”.
Удобные люди всегда так говорят.
Они называют главным то, что принадлежит им.
В восемь сорок позвонил Роман.
— Ты дома? — спросил он без приветствия.
— Да.
— С Таисией?
— Да.
— Отлично. Я сейчас скажу, а ты не нервничай.
— После такой фразы хочется положить трубку.
— Эвелина предложила Демьяну завтра выйти с заявлением от компании и фонда. Мол, “Волков Групп” не комментирует действия бывших сотрудников, доверяет проверке, бизнес-процессы устойчивы, руководство действует в интересах партнеров”.
Таисия наклонилась ближе, я включила громкую связь.
— То есть меня сливают красиво, — сказала я.
Роман помолчал.
— Пытались.
— Пытались?
— Демьян отказался.
Я закрыла глаза.
Таисия замерла рядом.
— Как? — спросила я.
— Не дипломатично.
— Роман.
— Ладно. Я был рядом в соседнем зале, потому что у меня редкий талант случайно оказываться в нужных местах. Эвелина говорила долго. Очень красиво. Про репутацию, совет, партнеров, фонд, стабильность. Потом сказала, что тебе лучше “переждать в тени”, пока взрослые решат вопрос.
Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг телефона.
— И?
— И Демьян сказал: “Я уже однажды поставил ее в тень. Второй раз не буду”.
Я молчала.
Таисия тоже.
Роман продолжил, уже тише:
— Потом добавил, что если компания будет делать заявление, в нем будет твое имя и то, что ты первой указала на нарушения. Эвелина назвала это самоубийством для репутации. Он сказал, что репутация, которая держится на молчании невиновного человека, ничего не стоит.
Я села.
Просто села на ближайший стул, потому что ноги стали ватными.
— Мила? — позвал Роман.
— Я здесь.
— Я не знаю, поможет это или нет. Но он выбрал твою сторону. При ней. При юристах фонда. При одном члене совета, который чуть не подавился водой.
Я закрыла лицо рукой.
Не плакала.
Нет.
Просто нужно было закрыться на секунду.
Таисия взяла телефон.
— Роман, спасибо. Если будут документы или запись встречи, сообщите официально.
— Записи нет, но я могу подтвердить как
