Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
В расщелине, смотрите! на востоке
Свет примулы забрезжил, луч дневной
В нетленной славе. Господу хвала!
Свет золотой вливается потоком,
И, ангелом из грез, она пришла
В том ореоле чистом и высоком.
Ее любил я и на ложе мук,
Ее любил и в наступившей мгле,
Не тщетна жизнь, я понял это вдруг,
Господь дарует счастье на земле.
Свет побеждает тьму, любовь – беду.
О Сердце сердца! Солнце! Я иду…
Перевод А. Триандафилиди
Идеалистка
Ты к подвигам рвешься, мечтою живешь,
А то, что имеешь, не ставишь ни в грош?
Вот слушай – однажды задумалась вошь
О локонах королевы…
Казалось бы – вошь, и живи налегке
У шлюхи портовой на вшивой башке,
А эта – все тужит, все стонет в тоске
О локонах королевы.
Покинула вошь и друзей и семью,
Пустилась она в одиссею свою:
– Прощайте! – кричала, – до встречи в раю!
О, локоны дивные, где вы?
И вот уже вошь у дворцовых ворот
И, стражу минуя, стремится вперед
(Где танк не пролезет, там вошь проползет…)
В покои самой королевы!
Кричит королева служанке своей:
– Опять уложить ты не можешь кудрей?!
Мне что-то мешает, взгляни поскорей!
(Уж эти мне сонные девы…)
Взметаются волны волос золотых,
Но счастлива вошь, погибая на них:
– Я гибну, о, слава, на лаврах твоих!
На локонах королевы!
Перевод Никиты Винокурова
Атабаска Дик
От приисков озера Лак-Лабиш с первых весенних дней
Путями отцов из дальних концов плывёт старателей рать.
Насиделись в снегу, сшибли деньгу – теперь им всего нужней
Потискать девку, устроить спевку, напиться и поорать.
Весна налетела – святое дело! Оттяжка людям нужна.
Из челнов на песок, оттянув носок, сигает народ толпой.
А когда подойдёт поотставший флот – гульба начнётся сполна,
Все парни с приисков Лак-Лабиш уйдут в смертельный запой.
Сопят тяжело, рот сушью свело, и словно уголь – кадык;
Пуще всех, как печь – ну ни сесть ни лечь, – полыхал Атабаска Дик.
Он строен, высок – как есть колосок; как трёхлеток-медведь, здоров;
Ловок, силён – и по праву он всей шайке был голова;
На корме у руля – он за короля; меж скал и пенных бугров
К Большому Каскаду он всю бригаду сплавил часа за два.
От каскада на плёс – до корней волос вспотев, волокли бегом
Лодку, поклажу и прочую лажу; каждый из нас привык
Свою судьбу таскать на горбу – но думали о другом,
О близкой пьянке и буйной гулянке; всех злее томился Дик.
Как вечер спустился – на борт попросился, окликнувши нас сквозь тьму,
Здешний таёжник Джимми Картёжник, парень маленько дурной;
Хихикая дико, мигнул он Дику, увёл его на корму,
Жаждой горя, показал втихаря фляжку – в ней виски ржаной.
Предложил глотнуть, чтоб прочистить грудь – оказался в ногах нетвёрд:
Под общий крик болван-лесовик кувырком полетел за борт.
Вниз башкой – бултых! Мне аж спёрло дых: Джимми плавает как топор!
Машет руками, сучит ногами, тянет его в глубину.
Перевёл я взгляд: Дик скинул бушлат, в шпангоут ногу упёр
И громко сказал – я услыхал: «Сейчас я за ним нырну».
Раздался рык: «Ты рехнулся, Дик! Утопнешь! Верный каюк!
То не шутки, брат! Осади назад! Уж лучше один, чем два!»
Мы навалились, дружно вцепились в Дика десятком рук,
Сопим, пыхтим, отпускать не хотим – сил хватает едва.
А Дик хохотнул, нас отшвырнул – попадали кое-как, —
И прыгнул – жуть! – в бурлящую муть, где булькал пьяный дурак.
Среди бурунов и пенных валов он как поплавок скакал,
Джима догнал, за ворот поймал, хотел подтянуть назад;
Против потока бился жестоко – я видел его оскал;
Волок он Джима, да неудержимо сносило их в водопад.
А что было с нами? Стояли столбами, со страху как снег бледны,
Глядели, как смерть принимает друг в кипящей пене реки,
Как сносит его на смертельный уступ всей силою быстрины,
И как он с гребня нам подал знак прощальным взмахом руки.
Втянуло их в водобойный ад, вспененный добела;
У нас – ум за разум; вдоль берега разом рванули – искать тела.
И всплыли они в ледяном кипятке, что без огня бурлил,
Два жалких тела, сбиты в одно, застывшие два мертвяка;
И кожа их холодна была, как глинистый донный ил;
Не чаяли мы, что живы они – печаль была глубока.
Мгновенья тянулись будто часы; чернее тучи стоим,
Видим ясно – они мертвы, и не верится, что конец.
Тут я усёк – и кричу: «Расступись! Дайте воздуху им!
Дайте, братцы, им раздышаться! Чую биенье сердец…»
Дик вздохнул и открыл глаза, глянул на нас в упор
Взглядом сонным, потусторонним – как будто нас не видать;
Глянул на Джима, глянул вокруг, глянул в небесный простор —
И по лицу его разлились довольство и благодать.
Забыв, что бешеная река чуть жизнь его не взяла,
Дик пробурчал – я услыхал: «Слава Богу! Фляжка цела».
Перевод А. Кроткова
Радость
Дорогая, поверь: мир безмерно хорош,
Пусть клянут его все вокруг.
Радость ждет или боль, ты богач или голь —
Лучше всё-таки жить, мой друг
Будь восторг или вздох, день хорош или плох,
Светит солнце иль стало темно, —
Заявляю всерьёз: будь жара иль мороз —
Это мир хорош всё равно.
Дорогая, взгляни – загорелись огни,
И опять я в Державе своей;
Позабыты дела, ты меня обняла,
Я ласкаю своих малышей.
И камин, и
