Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
К северу от Залива – я протоптал пути.
Может, ещё успею: вижу Смерти оскал.
Слышите? Север кличет! Значит, пора идти.
Край мой дальний суров и дик,
Там бродят лось и мускусный бык,
Там волчьи нравы в вечном снегу,
Судьба моя там – уйти не смогу!
Перевод А. Кроткова
Тщеславие
Индейский вождь у нас гостил,
Но сумрачно на всё глядел.
Тогда наш мэр его спросил,
Чего бы он еще хотел.
«Зубов, – сказал он, – золотых».
Что ж, воля гостя – нам закон.
Своих здоровых, но простых
Не пожалел ни зуба он.
Все пытки вытерпев шутя,
Без наркотических блокад,
Он засмеялся, как дитя,
Когда увидел результат.
С глазами полными огня
Вскричал он, радостен и горд:
«Хо-хо! Индеец про меня
теперь сказать: он крут, как черт!»
Перевод Б. Косенкова
В цветущий дол
Нас путь увел в Цветущий дол,
Маня соблазном смеха;
От всех обид – надежный щит
Его лесная стреха!
Там каждый час – цветок для нас,
А день сродни букету.
Не сер, о нет, небесный цвет,
В нем розовость ренета.
Вверх по холмам дорога нам
К обещанным подаркам;
Прогонит день былого тень,
И завтра будет ярким.
Нас с горных гряд свернуть назад
Не вынудят невзгоды;
Тропа крута, но нас мечта
Приблизит к небосводу!
Пусть нам ступать за пядью пять
Там, где обрыв отвесен,
Босой ногой – попутчик мой
По счастью бестелесен.
А жизнь, мой друг – плод наших рук:
И нет скончанья милям,
И путь тяжел в Цветущий дол,
Но мы его осилим!
Перевод Ю. Лукача
Мёртвая и слепой
В морге на медном столе она,
Как ангел белый, спала.
А мимо волна старожилов дна,
На нее глазея, текла.
Там был и Жюль. Он давно ослеп,
И дни ему – как года.
На ближнем углу он просил на хлеб
И наощупь зашел сюда.
«Кого, – он вскричал, – сатана прибрал?
Я, может, знавал ее.
Голубоглазых таких я встречал
Шлюшек пригожих… Mon Dieu!..»
Он к сердцу головку мёртвой прижал,
Погладил ледышки щёк,
Крепко обнял и к Богу воззвал,
Прокляв злосчастный рок.
Безвольное тело прикрыв собой,
Как если бы мог помочь,
Он прошептал с улыбкой слепой:
«Здравствуй, родная дочь!
Дочурка, теперь ты снова с отцом.
Кто смел тебя кромсать!..»
Смогли с трудом его потом
От мертвой оторвать…
Весёлый Париж, ты столько таишь
Неведомых миру бед…
Поэт! Ты твердишь, что про жизнь творишь?
Так вот тебе и сюжет!
Перевод Б. Косенкова
Пережиток
Что понадобилось вам здесь, Том Торн, где царит ледяной простор?
Здесь ветра заточены как ножи, звездный свет острее рапир.
Завернувшись в парку из рысьих шкур, ивняком накормив костер,
Вы – английского лорда законный сын – как попали вы в этот мир?
Возвращайтесь в клубы свои, Том Торн! вам положен изящный фрак!
Возвращайтесь в Лондон – и на банкет, где встречается высший свет!
В тундре, в Крае крошечных палок[15] всем суждены лишь метель и мрак.
Для чего в одиночестве вам скользить по снегам за карибу вслед?
Почему вы упали сюда с высот, благородный покинув клан?
Что за боль в душе погоняла вас? Что за рок опалял огнём?
Заслонясь тайгой, десять лет изгой, что убрался за океан —
Если вырвать вам сердце сейчас, Том Торн, чье мы имя прочтем на нем?
Вы бежали сюда отыскать Покой, от отцовского камелька,
Среди белых гор, и болот, и озер, что закатом обагрены;
Поиск трудным был, поиск нудным был, но, похоже, что цель близка:
Говорят, что Бог схоронил Покой в сердце Северной Тишины.
Это сердце вы знаете, как никто; в вашем взоре тоска видна;
«Кое-что потерянное»[16] слезой принесет предрассветный час;
Вы глядите вдаль, затаив печаль, но опять восстает от сна,
Изнутри терзая, каменный век и на бой вызывает вас.
Если б с края Земли вы домой пришли, на блистательный званый бал,
Знаю, вы бы смотрели сюда, Том Торн, неподвижный уставя взор,
Где в безумии солнце швыряет вниз, на снега свой кровавый шквал,
Где чернее мускусного быка силуэты далёких гор.
Вам бы виделись осыпи берегов под напором могучих льдин,
И долины, в которых суть пустоты и безмерности торжество,
И больной восход, и мечты полет, и медведь между тех теснин,
Где вливалась в жилы вам жизни страсть в час, когда убили его.
Вам бы слышались лося призывный крик, и неистовый рёв реки,
И неспешная поступь оленьих стад в ярком свете долгого дня;
И в Безмолвии Белом ваш силуэт вновь поднялся бы вопреки
Тем словам, что любовно шептала ширь, обещаниями маня.
Это ваша страна, где беды полна снега тонкая кожура;
К этим пикам не липнет людская грязь, и белее мела припай;
Кто-то встал на крыло королям назло, но не ваша это игра —
Пропитавшийся мудростью дикарей, вы познали Дикарский край.
Вы всю жизнь свою провели в бою, непритворен был этот бой;
Там, где тайны спят у Незнамых врат, вы монарший подняли стяг;
Но пора отдохнуть, завершая путь, утомившись в борьбе с судьбой…
