На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Андреа Дельфин - Пауль Хейзе, Пауль Хейзе . Жанр: Зарубежная классика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту readbookfedya@gmail.com для удаления материала
Хейзе Пауль Андреа Дельфин Пауль Гейзе. Андреа Дельфин Новелла из итальянской жизни. Издание Нового журнала Литературы, Искусства и Науки. С.-Петербург. Типография "Т-ва Художественной Печати". Ивановская ул., д. No 14. 1909. Андреа Дельфин В Венеции, на улице "délia Cortesia", в половине прошлого столетия стоял простой одноэтажный дом; над его низким входом, среди двух витых колонн виднелся образ Мадонны, и неугасимая лампада мерцала, вспыхивая за красным стеклом. Пройдя сени, выходили к большой крутой лестнице, которая вела прямо в верхнее помещение. Здесь день и ночь горела лампа, висевшая с потолка на блестящих цепях. она была здесь необходима, так как дневной свет проникал сюда только в растворенную дверь. Но несмотря на эти вечные сумерки, лестница была излюбленным местопребыванием синьоры Джиованны Даниэли, хозяйки дома, жившей' в этом домике после смерти мужа со своей дочерью Мариэттой, и сдавшей несколько комнат спокойным жильцам. Она имела обыкновение уверять, что от слез, пролитых об ее милом муже, ее зрение настолько ослабело, что не могло выносить дневного света. Соседи же утверждали, что она восседает на лестнице с утра до вечера для того, чтобы не пропустить ни одного прохожего, не завязав с ним разговора, и отпускала его лишь, удовлетворив вполне свое любопытство и болтливость. Дело было в середине августа 1762 г., и вряд ли в эту пору лишь это могло заставить ее предпочесть сидение на лестнице, покойному креслу. Уже с полгода, сдаваемые ею обыкновенно, комнаты пустовали, с соседями же она мало виделась, к тому же приближалась ночь и ждать посетителя в такое позднее время было бы странно. И все-таки старушка сидела тут, как и всегда, устремив задумчивый взгляд в пустые сени. Она велела дочери ложиться спать, а с собой рядом положила две большие тыквы, чтобы вылущить их перед сном. Среди тишины одолели ее мысли и воспоминания, руки ее опустились на колени, головой она прислонилась к перилам, и дремота начала ее охватывать, как вдруг, кто-то тихо трижды постучался в дверь. "Misericordia" (Боже мой) -- сказала она, вскочив, -- что это? Приснилось мне, что ли? Неужели это он?" Она прислушалась. Стук в дверь повторился. "Нет, -- сказала она, -- это не Орео. Он иначе стучал. Но это и не сбирры (полицейские). Посмотрим, кого вам Бог принес". С этими словами она, тяжело ступая, сошла вниз и спросила через дверь: -- Кто там? Чей-то голос ответил: -- Чужестранец ищет квартиру. Дом же ее ему хвалили, и он надеется, что будет жить у нее долго, и она останется им довольна. Все это было сказано так вежливо, что она не поколебалась даже открыть дверь. Вид постояльца вполне оправдал ее доверие. На нем была, насколько она могла разглядеть в темноте, приличная, черная одежда простолюдина, кожаная сумка, которую он держал под мышкой и шляпа в руке. Единственно, что удивило хозяйку, -- его лицо. Нельзя было разобраться в его летах. Усы и борода не были еще тронуты сединой, на лбу ни морщинки, сверкающие глаза, между тем, лицо его носило выражение усталости и грусти; голова уже была совершенно седая, что странно противоречило его моложавому лицу. -- Добрая синьора, -- сказал он, -- я вас потревожил и, может быть, напрасно! Я сниму вашу комнату только в таком случае, если ее окно выходит на канал. Я приехал из Брешии, доктор послал меня сюда поправить влажным воздухом Венеции мою больную грудь, поэтому я должен жить у канала. -- Ну, слава Богу, -- сказала вдова, -- наконец-то, и наш канал вошел в честь. А в прошлом году испанец, явивший у меня, съехал из-за канала, находя, что от него пахнет вареными дынями и крысами. А вас к воде-то и послали? Мы, хотя и говорим: "в канале вода излечивает совершенно", но эти слова имеют особое значение, нехорошее значение, если вспомнить, сколько раз по нем выезжала гондола, посланная старшинами в лагуны, и сидело в ней трое, -- возвращалась же она всегда лишь с двумя. Но довольно об этом, господин, а паспорт ваш в порядке? Только в таком случае можно вас впустит. -- Я его уже три раза предъявлял, синьора, в Местре, там у сторожевой гондолы у Трачетго. Меня зовут Андреа Дельфин, я был писарем у нотариуса в Брешии. Человек я спокойный и с полицией никогда не имел дела. -- Тем лучше, -- сказала женщина, поднимаясь с постояльцем по лестнице, --береженого и Бог бережет, чем дальше от полиции, тем лучше. О, какое время мы переживаем, синьор Андреа! Лучше и не думать об этом. Думы подтачивают жизнь, а горе любит высказаться. Вот, посмотрите, -- она вошла в большую комнату, -- разве здесь неуютно. Вон кровать, собственными руками я ее украшала, когда была молода. Вот и окно на канал: он не широк, как видите, но зато глубок; другое же окно выходит в переулок, его держите закрытым, а тс вашу комнату наполнят летучие мыши. Посмотрите, на той стороне канала палаццо графини Амидеи, которая, как золото, прошла через многие руки. Но что же я стою и трещу, а у вас тут ни света, ни воды, да и голодны вы, наверно. Незнакомец уже при входе быстрым взглядом окинул всю комнату, несколько раз перешел от окна к окну и обратно, и бросил, наконец, свою сумку на стул. -- Все прекрасно, -- сказал он. -- В цене же мы, наверное, сойдемся. Принесите мне поесть, и, если есть, немного вина! А потом можно и на покой. Что-то повелительное слышалось в звуке его голоса, хотя говорил он ласково. Вдова поспешила уйти и оставила его одного. Он сейчас же подошел к окну, высунулся по пояс за окно и осмотрел узкий канал. Напротив, тяжелой громадой возвышалось палаццо, в окнах повсюду было темно, так как жилое помещение не выходило на канал. Внизу, у самой воды, находилась маленькая дверь, там же привязанная к шесту черная гондола покачивалась на воде. Все это, казалось, удовлетворяло нового жильца, в особенности радовало его окно, выходящее в переулок, напротив его была лишь только старая каменная стена, со щелями и расселинами, могущая приютить только кошек, да ночных птиц. Полоска света скользнула из сеней в комнату, дверь отворилась и в ней показалась хозяйка со свечей в руке; за
