На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Золотое зеркало - Якоб Вассерман, Якоб Вассерман . Жанр: Зарубежная классика. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту readbookfedya@gmail.com для удаления материала
Вассерман Якоб Золотое зеркало Яков Вассерман. Золотое зеркало Глава первая. Франциска и ее друзья Трое молодых людей познакомились на балу в артистическом кружке с семнадцатилетней девушкой. Ее звали Франциской, она была очаровательна, любила жизнь и изучала драматическое искусство. Свою бедность она переносила легко, как нечто переходящее, и настроение, в котором она постоянно находилась, скорее всего можно было сравнить с добрым утренним настроением сильного и отважного горца, поднимающегося на выси гор. Что касается молодых людей, то они принадлежали к богатым и уважаемым семьям и находились в том возрасте (от 23-28 лет), который еще соответствует чувству дружбы. Рудольф Борзати был доктор. Он был среднего роста, довольно толст, но очень изящен. Борода и волосы были у него светлые, как турецкий табак; характер миролюбивый; он был молчалив и отличался замечательно приветливым обращением. Его больные приносили ему весьма умеренный доход; он сам являлся самым постоянным своим пациентом, так как с меланхолическим вниманием наблюдал зарождение, развитие и смену всевозможных болезней на своем собственном организме. Георг Винценц Ламберг был стройный брюнет с страстным выражением лица и оттенком какого-то царственного величия в манерах, какой-то быстрой и твердой решимости самодержавного властителя. Это был археолог -- без занятий, ученый без определенного направления; чудак -- с сильными страстями, ко всему и ко всем относящийся тиранически. Каэтан фон-Прехтль стоял ближе к действительной жизни, чем его друзья, поэтому он первый снискал благосклонность Франциски. Он начинал дипломатическую карьеру и был честолюбив. В его равнодушных, хотя блестящих, глазах светилась твердая уверенность стрелка, видящего и сознающего далекую цель. Светский опыт соединялся в нем с мечтательностью, политик -- с романтиком, так что в нем с одинаковым основанием можно было предположить и поэта, и будущего государственного деятеля. Ему удалось возбудить в директоре одного из первых театров участие к Франциске. Ее дебют оказался для нее настоящим триумфом. Поэзия ее улыбки, ее движений, ее манера держаться -- придали посредственной комедии глубокий смысл, к даже все те, которые, мало обращая внимание на талант, восхищались преимущественно красотой, не могли не признать, что в этом случае столько же влияния оказывало личное очарование, сколько гениальность. Чувства Борзати оказались затронутыми глубже, чем он хотел в этом признаться своему более юному другу, но вечно жаждавшее перемен сердце Каэтана уже пылало любовью к другой, и поэтому после того, как приятели откровенно объяснились, Борзати удалось снискать расположение Франциски. Гордясь ею, он возвышал ее; поклоняясь ей, он поощрял ее. В их связи было много нежности и добрых товарищеских чувств, но это не могло ни утолить, ни уменьшить жажды жизни, кипевшей в молодой девушке. Ей постоянно казалось, что она многое проглядела -- что она все проглядела; и чем более созревала в ней женщина, тем сильнее чувствовала она страстную потребность -- последовать призыву своих неясных, бесформенных, но пламенных мечтаний. Каждую неделю, в определенный день, Каэтан и Георг Винценц проводили вечор у Франциски и Борзати, болтая до глубокой ночи за вкусным ужином и прекрасными винами. Однажды Борзати привел на такое пиршество нового знакомого, молодого человека с угловатыми манерами, очень мало, по-видимому, занимавшегося своею внешностью. Он был инженер и звали его Генрих Хадвигер. Позднее, когда удивленные товарищи захотели узнать, для чего Борзати пригласил его, их друг объявил им, что высоко ценит его и что их высокомерная сдержанность только выставила его гостя в еще более выгодном свете. Несмотря на свою молодость и массу препятствий, Хадвигер успел уже получить постройку одной из новых горных железных дорог на юге, а его смелый проект возбудил удивление знатоков дела. Родом из убогой вестфальской деревушки, он всем, чего достиг, обязан был своему громадному трудолюбию и беспримерной силе воли. Начав с весьма плохо оплачиваемой службы на английском машинном заводе, он затем добровольно принял участие в одной довольно щекотливой миссии и был послан в Египет и Бразилию -- вводить незнакомые там паровые плуги, что удалось лишь после громадных затруднений. Постройка моста в штате Иллинойс создала ему известность, и он сразу занял место среди выдающихся людей своей специальности. Это было все что о нем знали, но в его прошлом несомненно было нечто, чего он никому не рассказывал и что тяготило его: это выдавали его глаза и его молчаливость. Скоро настало время, когда Хадвигера не только привыкли терпеть в кружке троих друзей, но даже подружились с ним. Он все еще иногда стеснялся: человек, долго боровшийся из-за куска хлеба, не может избавиться от ран душевных, и в кругу беззаботных людей старые рубцы раскрываются и вновь сочатся кровью. Его изменчивое настроение заставляло подозревать в нем неудовлетворенную душу; быстрые вспышки злобы заставляли с большой осторожностью относиться к его суждениям. Подобно большинству выскочек, он был очень наивен н самодоволен и мог до такой степени хвастаться, что слушатели, при всем уважении к нему, помирали со смеха. Франциска также находила его забавным, но его поклонение, постепенно возраставшее, становилось ей все приятнее и приятнее. По ее мнению, он не принадлежал к числу тех людей, которых любят; за его привязанность она платила ему доверием. Когда ему пришлось уехать на постройку дороги, Франциска начала с ним переписываться. Каэтан в это время находился при посольстве в Вашингтоне; Ламберг, незадолго перед тем схоронивший отца, уехал на несколько месяцев путешествовать. Между тем связь Франциски с Борзати прекратилась сама собой, без бурь и катастроф, подобно тому, как кончается прекрасная прогулка: и хотя молодая девушка, по возвращении своих друзей, продолжала принимать участие в их еженедельных свиданиях, -- но была, в сущности, далека от них. Иногда какое-нибудь слово, восклицание жалоба -- указывали на что-то в ее жизни, что угнетало ее, от чего она изнемогала; но в общем она сохранила свою обычную веселость и подвижность. Она была прекрасна; она стала прекрасна, что говорит гораздо больше; в глазах ее светилась душа; каждый жест, каждый шаг дышал зрелостью и сознательностью. Тщеславие проглядывало в ней только в мелочах; вообще же она поражала спокойной сдержанностью, достоинством, врожденным благородством. Это была одна из тех женщин, при взгляде на которых у мужчины замирает сердце. В ней было что-то стихийно-безыскусственное вместе с блеском и трогательной обособленностью великого артистического произведения. Жизнь с ее переживаниями очистила и возвысила ее настолько же, насколько другие люди унижали и оскверняли ее самоё. Несмотря
