Золотое зеркало - Якоб Вассерман

стало страшно. Тогда он принес плеть и прибил упрямое животное. Квэкола яростно сопротивлялась, потом перепрыгнула через перила балкона, спустилась по стоявшему перед домом дереву на землю и побежала к лесу. Эмиль погнался за нею.  Друзья, Франциска и князь с любопытством и удивлением слушали доклад служанки. Составили совет, что теперь предпринять, и Ламберт решил, что всего лучше идти ему самому на поиски, чтобы приманить беглянку, а то у этого идиота Эмиля не хватит уменья справиться с невинным животным. Остальные выразили свое желание помочь ему в его поисках. Князь Зигмунд ушел, дружески попрощавшись со всеми.  Запасшись фонарями, Ламберг и его три друга отправились в путь. Когда они отошли шагов на пятьдесят от виллы, навстречу им из бора вышел Эмиль. Он был без шапки и задыхался от усталости. В руке у него был длинный бич погонщика, прикрепленный к рукоятке и, очевидно, могущий служить вместо лассо. Ламберг поднял фонарь к лицу лакея и увидел, что оно все было в крови: ветви деревьев и колючих кустарников сорвали ему во многих местах кожу с лица.  -- Вы не нашли обезьяны? -- спросил Ламбер. Несчастный не мог отвечать, он только в отчаянии пожал плечами. -- И вы наверно знаете, что зеркало было у Квэколы, когда она убежала? '  Эмиль кивнул головой.  -- В том-то и дело, -- пробормотал он, заминаясь, -- в этом-то и есть вся ее подлость: она хотела свалить всю вину на меня, чтобы барин на меня прогневался. Господа должны понять, -- обратился он к остальным, почти крича от волнения, -- что это животное подшутило надо мною, хотело меня погубить...  Хотя Ламберг и признавал всю бесцельность дальнейших поисков, тем не менее он решился идти в лес. Он долго звал Квэколу, но только слабое эхо отвечало ему из глубоких горных ущелий. Он начал свистать, как обыкновенно делал, когда хотел подозвать к себе Квэколу, но все было напрасно. Через полчаса он вернулся сильно разочарованный и на опушке леса потушил фонарь, так как в это время взошла луна.  На следующее утро после долгой ходьбы по лесным тропинкам и горным ущельям друзья нашли наконец обезьяну. Она лежала на берегу озера, нижняя часть ее туловища была в воде, а голова, поросшая коричневой шерстью, была раздроблена и лежала на камне. Положение тела животного не оставляло никакого сомнения в том, что обезьяна заблудилась в горных ущельях и свалилась с отвесной скалы. Ламберг сел рядом с ее трупом и сказал:  -- Посмотрите на это искаженное лицо. Разве на нем не отражается человеческое горе и человеческий страх? Достойная сожаления Квэкола! И ты пострадала от человеческой глупости, и из тебя оно сделало мученицу! Твои красные панталончики и твой синий фрак выглядят глупее, чем ты была на самом деле. Ты была Сократом между обезьянами, и кто знает, по какие высокие чувства таились в твоей душе обезьяны?  Борзати и Каэтан улыбнулись, а Хадвигер удивленно покачал головой.  Золотое зеркало так и не отыскалось. Ламберг велел целой толпе крестьянских ребятишек обыскать все окрестности, но все их старания были безуспешны. Оставалось прийти к заключению, что зеркало выскользнуло у обезьяны во время ее падения и упало в озеро, которое как раз у этого места образовало омут. Таким образом эта изящная драгоценности навсегда была изъята из числа человеческих сокровищ.  Хадвигер и Франциска в тот же вечер уехали обратно в город; через два дня последовали за ними Каэтан и Борзати.  В саду, выделяющемся среди виноградников своею яркою осеннею листвою, стоит маленькая дача. День близится к вечеру солнце еще не зашло, но на холмы уже ложится дымка тумана. Из дома доносятся жалобно-страстные звуки мазурки Шопена, у решетки сада стоят, взявшись за руки, мужчина и женщина. А в доме, в полутемной комнате лежит Франциска; Хадвигер стоит у освещенного окна и, повернув голову в полумраке комнаты, смотрит на Франциску. Она должна умереть, эта восхитительно прелестная женщина, и он знает это. Ему кажется, будто она всегда напрасно ожидала его, а он всегда напрасно стремился к ней. Но увы! все прошло, все миновало! Она всем своим существом переживает наступивший час не только потому, что из соседней комнаты доносится музыка -- ей кажется, что играет кто-то невидимый -- по и потому, что в ее душе тоже звучит гармония. Она сознает, что действительно прожила свою жизнь до последнего предела, и что стоит ей только немного наклониться вперед, чтобы сердце перестало биться, как перестают идти часы, когда наступает вечность. И она знает, что будут грустить те, для кого она была многим в жизни, и поплачет тот, кто любил ее. Конец ---------------------------------------------------------------------------------------------  Источник текста: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, NoNo 1--5.