Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос
— Занимаюсь каналами, — сказал он. — И водосбросами, когда на них выделяют людей.
Последняя фраза прозвучала без всякого почтения.
Леста бросила на него предупреждающий взгляд.
— Завтра мне понадобится ваше время, — сказала я.
Савел нахмурился.
— Мое?
— Хочу осмотреть каналы.
Теперь удивился не только он.
— Все?
— Для начала основные. И колодцы.
Леста осторожно заметила:
— Госпожа, вы только приехали.
— Поэтому сегодня ничего осматривать не будем.
Я посмотрела на нее.
— Сегодня я хочу поесть и понять, где буду спать.
Напряжение немного спало.
Леста распорядилась занести вещи, и я последовала за ней в дом.
Внутри оказалось лучше, чем обещал Рейнар. Не роскошно, но вполне пригодно для жизни.
Каменные стены были побелены, на полу лежали старые ковры. Мебель давно вышла из моды, зато выглядела крепкой. В коридоре пахло деревом, пылью и пряностями с кухни.
У лестницы стояли два ведра.
Я указала на них.
— Крыша?
Леста не стала притворяться, будто не понимает.
— После дождя течет возле западной галереи. Мастер сказал, что нужно заменить часть кровли.
— Сколько это стоит?
Она назвала сумму.
В местных деньгах я пока ориентировалась плохо, поэтому сравнила ее с цифрами из счетов, которые успела просмотреть.
Неприятно, но не катастрофа.
— Пока поставьте под течь еще одно ведро.
Леста замерла.
— Госпожа?
— Если балки уже гниют, их нужно хотя бы временно закрыть. Полную замену пока не заказывайте.
Она явно хотела спросить почему.
— Сначала я должна понять, сколько денег потребуется на воду.
— На воду?
— На каналы и колодцы.
— Дом тоже ваш.
— Знаю.
Я посмотрела на потолок.
— Но если западная галерея месяц постоит под ведрами, мы переживем. Если колодцы действительно портятся, ждать нельзя.
Леста промолчала, хотя по ее лицу было ясно: такой порядок расходов ей не нравится.
Мне показали комнаты. Спальня находилась на втором этаже, в восточной части дома. Там пахло закрытым помещением. Кто-то заранее разжег камин, на кровати лежало свежее покрывало.
Я оставила Мару разбирать вещи, а сама вернулась вниз.
До ужина оставался час.
— Где хозяйственные книги? — спросила я у Лесты.
Она указала на дверь рядом со столовой.
— В кабинете.
— А документы по земле?
— Часть здесь. Старые книги, карты и отчеты управляющих — в архивной комнате.
— Где сейчас Варен Дост?
— В городе. Приезжает несколько раз в месяц.
— Кто распоряжается работами в его отсутствие?
— Я веду дом. Савел отвечает за воду. На полях — старосты.
Это было лучше, чем я ожидала.
— Завтра утром позовите Савела.
— Во сколько?
Я едва не назвала привычные семь, но вовремя вспомнила, что здесь люди начинают работать на рассвете.
— Когда он обычно приступает?
— На рассвете.
— Тогда после завтрака. Не хочу ломать ему день только ради того, чтобы показать, что сама встала раньше.
Леста посмотрела на меня внимательнее.
— Хорошо.
За ужином я впервые встретилась с Идой Кел.
Она принесла хлеб из поселковой пекарни. Как объяснила Леста, домашняя печь последние два дня плохо держала жар.
Иде было чуть за тридцать. Темные волосы собраны в простой узел, на рукаве белела мука.
Увидев меня, она остановилась.
— Госпожа.
— Добрый вечер.
— Я не знала, что вы уже приехали.
— Сегодня приехала.
Ида поставила корзину на стол.
— Тогда хлеб свежий. Хоть в чем-то вам повезло.
Леста поджала губы.
Я едва заметно улыбнулась.
— А в чем мне не повезло?
Ида покосилась на Лесту.
— Раз начала — говори, — сухо разрешила та.
— С долиной.
— Это я уже заметила.
Ида, похоже, не ожидала такого ответа.
Я предложила ей присесть, если она не торопится.
— Мне еще печь закрывать.
— Тогда не задержу. Вы давно здесь живете?
— С рождения.
— Почему люди уезжают?
Она не ответила сразу.
— Потому что земля больше не кормит.
Просто и без жалоб.
— Насколько все ухудшилось?
— Пять лет назад у нас еще покупали зерно на севере. Три года назад мы уже сами брали часть муки. В прошлом году две семьи бросили поля. В этом еще четыре собираются уехать после сбора урожая.
— А вода?
Ида провела большим пальцем по краю корзины.
— Из нижнего колодца пить можно. У старой кузницы вода стала горькой. Северный почти не используют.
— Когда это началось?
— Не за один год.
— Постепенно?
— Сначала думали, что весной в землю что-то наносит. Потом вкус не исчез и летом.
Я запомнила.
— Спасибо.
Ида поднялась.
— Если хотите узнать о полях, поговорите с Марком Ивеном. Он староста нижнего поселения.
— Поговорю.
У двери она обернулась.
— Госпожа...
— Да?
— Вы правда не будете продавать долину?
Вопрос прозвучал не как любопытство, а как проверка последней надежды.
— Правда.
Ида кивнула.
— Тогда, может, моя сестра не уедет до зимы.
— Почему она собиралась?
— Ее муж нашел работу на дороге у Фальта. Здесь ему почти нечего делать.
Ида ушла.
Я еще некоторое время смотрела на закрытую дверь.
Вот что скрывалось за плохими цифрами в хозяйственных книгах. Не просто падение доходов. Семьи уезжали, потому что не могли прокормиться. Работы становилось меньше, людей — тоже. Из-за этого труднее было содержать каналы, мельницу и дороги, а затем еще больше земли выпадало из обработки.
Замкнутый круг.
После ужина я попросила Лесту принести последние хозяйственные книги.
Она удивилась, но принесла.
Я просидела над ними почти до полуночи.
Цифры были понятны. Местные меры и названия культур — нет. Пришлось составить отдельный лист с соответствиями.
Пшеница и ячмень назывались почти так же, две другие культуры были мне незнакомы. Судя по расходам на семена и уборку, одну выращивали на корм.
Доход долины снижался не резко, а постепенно. Пять лет назад падение было небольшим, четыре года назад стало заметнее, а последние два года оказались провальными.
При этом расходы на воду росли.
Я нашла платежи за расчистку каналов, закупку камня и ремонт шлюзов. Урожайность после этих работ не увеличилась.
Значит, либо ремонтировали не то, либо часть работ существовала только в отчетах, либо причина лежала глубже.
В спальню я поднялась далеко за полночь.
Мара уже спала в соседней комнате.
Я лежала в темноте и слушала дом. За окнами не было ни машин, ни далекого городского гула.
