Сопля - Гектор Шульц
- Вряд ли, - перебила я. – Слишком уж воспоминания яркие, Кирилл Михайлович.
- Нравишься ты мне, Саша. Да, непростая у тебя жизнь была. Выживала, как умела.
- Вы поэтому мне помогаете?
- Нет, - мотнул головой Пичугин.
- А почему?
- Вижу, что дряни в тебе не так много, как у твоих дружков. Есть надежда, что найдешь свет, а по нему и из темноты выберешься.
- Хотелось бы верить.
- А это уже от тебя зависит. Так, ладно. Мне на выезд надо, работы много. А ты тут посиди. Семен за тобой присмотрит. Вечером на вокзал отвезет.
- Спасибо, Кирилл Михайлович, - честно ответила я, протягивая ему руку.
- Постарайся сделать так, чтобы я не разочаровался в своем поступке, - улыбнулся он и крепко пожал мою ладонь. Это был последний раз, когда я видела Пичугина.
Вечером хмурый Семен отвез меня на вокзал и честно дождался отправления поезда. Даже пирожков купил в ларьке у входа, которые сунул мне в сумку. Но голод меня сейчас не мучил. Мучил страх неизвестности. Я снова бежала куда-то вдаль, не представляя, что мне делать и как мне жить. Хорошо, что деньги хотя бы были. Да, та Сопля, которая когда-то сбежала из детдома и рылась на помойке в поисках еды, исчезла. Ладно, почти исчезла. Она все еще жила где-то глубоко внутри меня и снова боялась. Боялась остаться одна.
Не было больше Кули, которая могла бы дать пару дельных советов. Не было беспечного Чарли, готового поделиться последним, что у него есть. Было только пустое, холодное купе и терпкий запах вокзала. Хрустящее от крахмала постельное белье, остывшие жареные пирожки с капустой. Темнота за окном и меланхоличный стук колес, удивительно похожий на стук моего сердца.
Два дня поезд ехал до Екатеринбурга и чем дальше, тем легче мне становилось. Даже воздух на остановках казался мне куда чище, чем воздух в родном городе. Темном и неприветливом городе N, как любила называть его Нина. Называла она его не просто так. Можно было легко назвать любой другой провинциальный город и в нем узнать свой. Там тоже были свои Окурок, Речка и Грязь. Был свой Чарли с компашкой бездомных. Был Блоха и Авто, которые проворачивали мутные схемы и ломали чужие жизни. Даже Пичугин свой тоже был. Но я считала иначе. Родной город был мрачнее и страшнее других городов. Он, словно воняющая яма падали, застыл вне времени и пространства, отравляя не только воздух, но и души тех, кто в нем жил. Может быть, он очистится, конечно. Может, я однажды вернусь и удивлюсь тому, как он изменился. Но в это верилось с трудом, поэтому я бежала. Бежала подальше и от города N и от его обитателей, в душах которых не осталось места для света.
- Ты Саша? – спросил меня седой, короткостриженый мужчина, когда поезд остановился и я выбралась на перрон, распрямив затекшую спину. Мужчина стоял возле фонаря и курил, точно зная, какой вагон ему нужен.
- Анатолий Васильевич?
- Голышев, - отчеканил он. – Кирилл просил тебе помочь.
- Спасибо, - кивнула я и, помявшись, спросила. – Можно звать вас дядя Толя?
- Можно звать Анатолием Васильевичем, - отрезал мужчина и, не удержавшись, рассмеялся. – Выдохни, малая. Зови дядей Толей, если так удобно. Давай за мной. Голодная?
- Нет, спасибо.
- Это пока. Сейчас дорога отпустит и будет твой живот песни петь, - усмехнулся Голышев. – Пошли. Машина на парковке, там и поговорим.
На самом деле я была дико благодарна. И Пичугину, за то, что свел с дядей Толей. И дяде Толе, ставшему для меня родным человеком в чужом городе. Как только я села в машину, он коротко обрисовал мне всю ситуацию. Нужно было снять жилье, но не на свою фамилию. Подходящая квартирка в спальном районе у него была на примете. И была оформлена на кого-то из его друзей.
- Пока свою фамилию тебе нельзя светить, - предупредил он, остановившись на светофоре. – Тебя могут пасти, пробивать через местную братву, а делается это легко. Поэтому поживешь у моих друзей.
- Хорошо, - кивнула я. – А сколько платить нужно? Не, деньги есть, не подумайте, просто пока работы нет, надо экономить.
- Насчет этого не переживай. Пару месяцев поживешь бесплатно. Комуналку только плати исправно и все, - отмахнулся дядя Толя. – Жилье чистое, ранее не светилось нигде. Так, что еще… Сегодня отдохни, в себя приди, по району погуляй, если хочешь. А завтра вот по этому адресу придешь. К половине двенадцатого.
- Ага, поняла, - протянула я, рассматривая вырванный из блокнота листок бумаги.
- Это адрес районного ЗАГСа. Поднимешься на второй этаж и попросишь позвать Яценко Анастасию Павловну, - продолжил Голышев. – Скажешь, что от меня. И что тебе надо поменять имя и фамилию.
- А на какие менять? – растерянно спросила я.
- Да хоть Жомопиль Тамара, - рассмеялся Голышев, сворачивая с главной дороги во дворы. – Время подумать до завтра есть. Ладно, если без шуток, то лучше неприметное что-то. Иванова, Петрова, Сидорова. Таких в каждом городе полно, никто не срисует, если что. Так… паспорт будут месяц примерно делать. Потом остальные документы выправишь. Прописку местную сделаем, но придется заплатить.
- Без проблем, - кивнула я. – Я могу комнату купить. Денег, думаю, хватит.
- Пока лучше на съемной квартире поживи. Свое жилье еще успеешь купить. Что касается работы… Местечко найдем, не шибко приметное. Сторожем там или бумажки перебирать. Сейчас, главное, другое. Саша Кривошеева должна исчезнуть. Понимаешь?
- Да, конечно.
- Молодец. Значит, объяснять, что и как, не буду, - ответил он, остановившись возле серой девятиэтажки. Затем, чуть подумав, вытащил из кармана ключи с брелоком в виде футбольного мяча и протянул их мне. – Держи. Седьмой этаж. Девяносто третья квартира. Продуктов я закинул по мелочи, захочешь разносолов, тут магазин неподалеку. Разберешься?
- Конечно, дядь Толь, - улыбнулась
